Завалинка

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Завалинка » Фанфик по Старшому » Акула Пера & Дед Макар. Фанфик по Старшому. 18+


Акула Пера & Дед Макар. Фанфик по Старшому. 18+

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Предупреждение: Данное произведение содержит сцены насилия над здравым смыслом и, иногда, ненормативную лексику  18+

*Права на произведение принадлежат аффторам
http://www.proza.ru/avtor/akulapera
и (правленая версия*) Деду Макару

Большинство персонажей фанфика представлено в произведении Экселенца Абракадабра "Муха"


ФАНФИК ПО СТАРШОМУ *G; no-AU; Hurt/comfort*

http://img-fotki.yandex.ru/get/6108/67132871.5/0_52fd1_1eca835c_L.jpg

*****

(в инсталляции использован рисунок-иллюстрация к статье "Теория суперструн" *
http://ru.wikipedia.org/w/index.php?tit … 21628#file
*согласно лицензионному соглашению)

0

2

Вступление
    Хорошая сказка должна начинаться так:

Давным-давно…
 
    Хм… мимо.
Почему же это «давным-давно»? — прямо сейчас, и дай Монолит, нескоро еще закончится!

    Попробуем по-другому.

  В тридевятом царстве, в тридесятом государстве…

    Ну, тут вроде согласен — государство есть, куда ж нам без него? Куда нам без него… Хороший вопрос. Без любящего, заботящегося, гарантирующего… до печеночных колик родного…
Чот это в политику занесло? Скользкая тема, и настроение сразу портиться начинает…  Сваливаем. Подальше от государства. В «Зону Отчуждения», где каждый живет, как хочет и может.

    Тогда, может, возьмем классика?

Жил-был в норе под землей хоббит…

   …Б-р-р-р… Стоп!
  Причем тут нора, если описываемые события происходят совсем в другом месте — на Кордоне ЗО, в сторожке (ну, и рядом, конечно ;)), которую в своё время облюбовал странный сталкер по имени Дед Макар? Ну да, может, когда-то и можно было назвать это норой, но с тех пор, как Миксаниха взяла хозяйство в свое крепкие  — зачеркнуто/исправлено на — милые женские ручки, Макаровское жилище смело можно называть самым уютным местом Зоны Отчуждения…
  …И с классиком не срослось…

    А если?..

Жили-были дед да баба и была у них…

    …Ну вот, опять не в ту степь!
  Нет, Макара дедом можно назвать однозначно — блестящая лысина, кривая бороденка, неряшливо перехваченная в дреды, неизменный ватник… — картинка удручающе-симптоматична.
  Но вот Миксаниха — отнюдь не «баба»!
  Вполне милая себе девушка — и хозяюшка, и умничка, и красавица. А самое главное, просто неоценимое достоинство — щебечет что-то на своём китайском, как птичка поёт — может, конечно, и ругает деда, но из-за лингвистических сложностей для Макара это как музыка — улыбается старый в дреды да головой кивает.

    И еще…
  Не «была», а есть, и не у них, а сам по себе — наперсник и друг Макара, удивительнейший… хм… Да так и скажу — удивительнейший Старшой, историю которого и хочу вам поведать.

    Мда… Что-то не заладилось со сказками.

    Во, понял! Я-то собираюсь только истинную правду писать! Исправляюсь!

    Ну что, поехали? ;)

<< Большой Переполох на Завалинке >>

С улицы донеслось: — Изя, нелзя! Нелзя! — и следом гневное: — Тартой! Изя убирай! Быстра! — и уже совсем отчаянное: — ДЕДА-А-А!!!

    Дед Макар со вздохом поставил на стол чашку с чаем, поднялся с табурета и прошаркал к двери.

  Во дворе Миксаниха спасала халат. Свой любимый, зеленый, с вышитыми золотом драконами, вывешенный на ветерок после утренней стирки.
   Свинёнок Изя пытался если и не схарчить, то хотя бы попробовать на вкус новый предмет, но, благо дело, наученная уже горьким опытом Миксаниха подвесила халат высоко, так что на пробу Изе достался лишь пояс.
  — Изя! — снова пропищала Миксаниха. — Убью!
  — А-а-а, сучий окорок! — страшно заорал дед. — Довыёжывался? Нет теперь у тебя защитницы? Ух, я счас за ружьём схожу, будут на ужин котлеты!
  Изя выплюнул обслюнявленный поясок, вперил один свой глаз в деда (вторым продолжая наблюдать за Миксанихой и вожделенной добычей) и удивленно и жалобно поинтересовался:
  — Из-зя?
  — Нелзя! Нелзя!!! — пискнула Миксаниха и погрозила пальчиком. — Понил?
  — Из-зя! Ёпта! — бодро согласился Изя. Правый его глаз, до того смотревший на неожиданно появившегося Макара, сделал круг и обнаружил выбегающего из сараюшки Старшого.
  — ОЙ! — радостно проблеял Изя, — ОЙ! — и бодро затрусил к бюреру. Подбежал, преданно уткнулся в ноги и прямо-таки по-собачьи закрутил своим хвостиком.
  — Эх, горе ты мое! — вздохнул Старшой и почесал Изю за ухом. — Чего опять натворил?
  — Ёпта! — гордо отрапортовал Изя и теперь оба уже его глаза провернулись и уставились на Миксаниху, озабоченно рассматривающую жеваный поясок.
  — Нельзя! — Старшой снова вздохнул. — Нельзя это есть! И вообще нельзя ничего жрать, не спросивши!
  — Из-зя! — подтвердил Изя и тут же схватил и сжевал кузнечика, неосторожно выскочившего из травы.
  — А может, на цепь его посадим? — Макар, пыхтя вонючей папироской, подошел к Старшому и показал кулак Изе: — У-у, прорва глазастая!
  — Ты что, дед? — возмутился Старшой. — На какую цепь? Он же не собака! И потом, он же всё понимает. Ему только объяснить нужно.
  — Ну-ну... — мрачно произнёс Макар. — Смотри, устану объяснять и дождетесь тогда у меня!.. Не выдержу как-нибудь и пущу на шашлык. Только и будут косточки хрустеть!
  — Из-зя! — авторитетно заявил Изя и добавил: — Ёпта!

<< Былое. Нежданчик >>

*****

    ...Это случилось, как выражается Дед, на «ещё позатОм дню».

  До этого двое суток не переставая дождило, с грозой и ливнями, и вдруг с утра распогодилось.
  Обрадовавшись солнышку, Старшой решил немного пройтись — прогуляться от опостылевших домашних суетных забот и заодно наведаться в одно местечко на предмет пополнения добавок к чаю.
  Благо идти было недалеко: прямо рядом с тоннелем под железкой, вдоль колючки пышно росли и мята, и чабрец, и зверобой, а по сетке-рабице вдоль полотна жадно тянулись вверх заросли шипастой куманики.
  Завтракать не стал, собрался наскоро. Сунул в карман — ну, мало ли чего!? — откопанный где-то и когда-то дедом «люггер», старинный, времен второй мировой, с деревянными еще, затертыми до исчезновения насечек щечками. Еще положил в рюкзак полуторку с напитком да пакет с бутербродами, заботливо приготовленными Миксанихой, и отправился в свой мини-рейд.
   До места Старшой добрался, считай, что без приключений.
  Увязалась, как всегда, за ним на бетонке небольшая, с десяток особей, стая тушканов. Как всегда, проводила до остановки. Старшой, как всегда, посидел на бетонных плитах, перекусил. Как всегда, кинул пару бутербродов знакомцам. Как всегда, из-за разрушенного остова будки тут же выскочили пара слепышей. Тушканы заверещали и устроили с  псами свару из-за хабара, заглушая доносящийся со стороны моста пьяный мат-перемат из-за возросших тарифов на проход.
  Старшой покурил, спрыгнул на землю, свернул влево за элеватор и довольно скоро уже взбирался по насыпи к зеленому клондайку.
  После дождика да под солнышком зелень выглядела глянцево-нарядной, каждый кустик так и манил, но Старшой уже имел печальный опыт со светящейся ночью заваркой. Поэтому вначале просто касался рукой, закрывал глаза и прислушивался к ощущениям — и, если все было в порядке, фон нормальный — только тогда срывал два-три верхних, самых молоденьких листочка.
   В этот раз свезло, дожди прошли без радиации. Через полчаса пакет был полон и бюрер уже собрался идти домой, как вдруг услышал недалёкое потрескивание, вначале тихое, потом всё громче и громче.
   ПахнУло озоном. Кто-то пытался пройти со стороны ферм под насыпью и при этом тревожил «электру», то пропадающую, то вновь проявляющуюся, но на его памяти вечно таившуюся в тоннеле.
   Старшой быстренько засунул добычу в рюкзак, скатился по склону и было уже от лиха подальше навострил лыжи к элеватору...
   Остановило его повизгивание. Значит, не вояки и не бандиты, а мутантов он не боялся.
  Треск «электры» усилился, заглушая все остальные звуки и, наконец, жерло перехода осветилось синим мерцающим сполохом. Вот и всё, кем бы там ни был пришелец — пипец котенку, разбудил аномалию по полной.
  Но тут раздался совсем уж истеричный визг, на лужайку вылетела дымящаяся торпеда, пронеслась несколько метров и упала на влажную траву.
  Старшой аккуратно приблизился к тушке.
  Перед ним лежал уродец, каких еще поискать, мутант — всем мутантам мутант.
  Под крепко сбитым, с уже намечающимся калканом на плечах тулове чернобыльского кабана имелись тонкие ножки псевдоплоти. На несуразно огромной голове таращились выпуклые, затянутые пленкой глазища. Из пасти загибались похожие на небольшие бивни клыки. По густой опаленной шерсти вдоль хребта бежали три светлые полоски и завершал всё это безобразие розовый хвостик штопором.
  Видать, псевдоплоть с кабаном подгуляла, ну или чёрнобыльская кабаниха с псевдоплотем в своё время зажгла. Результат кровосмешения, так сказать, налицо. Точнее, на траве.
  Старшой для приличия скривился жалостливо — еще одна жертва Зоны, но и обрадовался: с другой стороны — нехилый бонус к чаю! Начал прикидывать, как половчее оттранспортировать неожиданно свалившийся трофей до сторожки. Пожалел, что ножа с собой не взял, хотя кто мог ожидать...
  Вдруг уродец медленно, судорожно вдохнул и завозил копытцами, разбрасывая гравий. Старшой немного расстроился, но потом решил — значит, не судьба стать ему великим добытчиком и даже вздохнул с облегчением — весу в... э-э-э... кабанчике было пуда два с полтиной, пришлось бы попотеть. Воскресший пару раз сморгнул — поволока ушла с выпуклых его зенок — жалобно заблеял и попытался подползти к бюреру. Старшой попятился. Жертва аномалии заблеял вновь, жалобней прежнего.
  — Ну, и чем я тебе помогу? — забормотал бюрер. — И зачем я вообще это делаю? Мне что, Ксюхи не хватает? Тоже пожалел в своё время... а теперь, считай, весь сарай ей и ейному приплоду отдал... — но поделать с собой ничего не мог.
  Подошел к свиненку, достал из рюкзака пластиковую бутылку с чаем и всунул в пасть с уже достаточно грозно выглядящими желтоватыми клыками. Свиненок жадно зачмокал. Буквально секунд через десять чай в полуторке закончился и кабанчик начал меланхолично жевать бутылку.

    — Нельзя!!! — отдернул руку с посудой бюрер.
   Лишенный пластикового лакомства вылупил глаз и повторил: «Из-зя?»
  — Нельзя... ― машинально ответил Старшой и изумленно спросил: — Ты что, понимаешь, что я тебе говорю? Нихрена себе дела! Ёптыть...
  Кабанчик вдруг медленно кивнул башкой и, как бы в подтверждение того, что понял, добавил: «Ёпта!!!»
  — Ну, если понимаешь, тогда слушай. Со мной ходить нельзя, так что давай, возвращайся назад!
  Парнокопытный сапиенс протестующе взвизгнул.
  — Иди, иди к своим! — не сдавался бюрер.
  Мутант одним глазом уставился на уже вроде и устало, вроде даже нехотя, но всё равно опасно рядящие сполохи электричества, другой вылупил на Старшего, дескать: — "ну, и как ты это себе представляешь"?
  Старшой хмыкнул:
  — Кругом обойдёшь, может, и не подстрелят вояки. А за мной не ходи, нельзя!
  — Из-зя?
  — Нельзя, нельзя, точно тебе говорю. Предупреждаю: Макар увидит, быстро на жаркое определит!
  — Ёпта! — возмутился кандидат на барбекю и испуганно покосился на привлеченную визгом и шумом стайку слепых псов.
  Печально вздохнул, словно делая выбор, как проще отдать концы.
  Бюрер тоже посмотрел на слепышей и безнадёжно махнул рукой:
  — Хрен с тобой, пойдём. Но смотри, я тебя предупреждал! — потом забормотал, будто убеждая сам себя: — Хотя, может Миксаниху удастся разжалобить и она заступится... — и обреченно посоветовал свинёнку: — Ты главное это... вид пожалостливей сделай... она у нас добрая, если только дело пьянок не касается...

*****

    … — Здесь сиди! Никуда пока не ходи. Понял?
  — Из-зя! Ёпта! — подтвердил гость.
Старшой вышел из сараюшки и направился в дом.
  В сторожке было жарко и чадно — Миксаниха жарила пирожки, любимые бюрерские, с капустой. Старшой первым делом схватил с верха горки самый зажаристый, в два укуса умял. Взял ещё один, потом вспомнил, зачем заходил и опасливо поинтересовался:
  — А где Макар?
  — Псёльки ходить у тибя как дила? — без паузы, на одном дыхании и интонации и ответила и поинтересовалась, как обычно это делала, Миксаниха.

    Всё понятно — значит, Макару тоже дома не сидится, пошел пчел проведать. Ну, это и к лучшему. Главное теперь — подпустить побольше сентиментальных соплей, и у него будет союзник к приходу Деда.
  Старшой с таинственным видом пробормотал: — Отставляй сковородку. Пойдём, кой-чего покажу! — и засунул второй пирожок в рот...

    … — И тут "ба-бах"! А потом еще раз "ба-бах"! А я такой им: — " Ну что? Получили, сволочи?.." А потом у меня патроны кончились и мы решили отступить... — Старшой немного помолчал и добавил: — Вот скажи, разве мог я по-другому поступить?
  — Безенки... — пролепетала Миксаниха и погладила свинёнка.
  — Ага, бедненький. Точно! Без мамки и братиков совсем один остался... — додавливал на жалость бессовестный бюрер. — Ну, куда его было девать? Я его потому и забрал...
  Миксаниха всхлипнула. Старшой понял, что первая часть плана удалась и добавил коварно:
  — Вот только с Макаром как быть?
  Миксаниха всхлипнула еще раз и и успокаивающе махнула рукой — мол, не боись, как нибудь да разберёмся…

*****

    ...Дед вернулся через пару часов, когда пришелец окончательно уже освоился во дворе — перевернул летний стол, пытаясь узнать, что вкусного на нём могут прятать; разворотил дальнюю, за сарайкой, компостную кучу; пробежался по периметру огородки, проверяя её на прочность и уже дожевывал второй из древних дедовых валенков, подвешенных перед грядущим сезоном проветриваться на тын и вместе с ним и обрушившихся на землю.
  — Ну, может мне кто-нибудь объяснит, как это понимать? — Макар зловеще погладил ремень висевшей за спиной берданки.
  Кабанчик прижал остатки валенка копытом и уставился на Макара без тени вины во взгляде.
  — Еще раз спрашиваю, как ЭТО здесь очутилось и что тут делает? — свирепо нахмурил брови Дед.
  Миксаниха ухватила его за рукав и начала было взволнованно щебетать, но Макар был явно не в духе.
  Прошел к крыльцу, умостил поудобнее на ступеньки зад, закурил «беломорину», обвёл дворовой апокалипсис недобрым взором.

    — Старшой, говоришь, привёл? Так пускай он и отвечает. Ну? — и требовательно уставился на бюрера.
  Старшой вздохнул, сел рядом, достал папиросы и начал объяснения...

    … Дед слушал невероятную его байку и время от времени иронично хмыкал. Но сдаваться было нельзя никак и Старшой решил держаться до последнего — уж врать так врать!
  Макар эстетски жмурился и одобрительно что-то бурчал под нос, заслышав особо удачные моменты. Но когда Старшой стал живописать, как он отстреливался от Монолитовцев, а свинёнок помогал, бросаясь под пули и бесстрашно обгладывая вражьи берцы, Макар не выдержал, рассмеялся и требовательно протянул руку.
  Старшой скривился, но куда деваться? — вытащил из кармана пистоль и пробормотал:       
— А я... я... А я его уже почистил и смазал! — при этом пытаясь держать пушку так, чтоб Дед не заметил уже с месяц как засохшую землю (в лагере орехи для Ланочки колол — вспомнил вдруг бюрер) на рукоятке.
  — Ой, уморил, Старшой! Тебе в сказочники только идти. В следующий раз в соавторы возьму, или к Ренсу в помощь определю... Ладно, не будем кушать мы твоего сиротку, — смилостивился наконец Макар, но добавил: — А вот теперь объясни мне, за каким хреном я его терпеть буду?
  — А может он как Докова Лизка с тобой в рейды ходить будет, помогать там... — не очень убедительно даже для себя придумал бюрер.
  Предполагаемый Санчо Панса посмотрел вначале на Старшого, потом на Деда, презрительно фыркнул и проглотил наконец оставшийся кусок войлочного голенища.
  — Или сторожку нашу охранять... — вяло предложил бюрер.
  Но и должность секъюрити не вызвала энтузиазма у временно не определившегося с работой.
  Он вновь фыркнул, повращал выпуклыми своими зенками, причем одновременно в разные стороны, увидал засохший яблочный огрызок у сарайки и трусцой направился к добыче. Сожрал мигом и вновь начал осматривать местность на предмет съестного.
  — Ну, а пока, видишь как помогает с уборкой? Так что, Дед, не волнуйся, он весь мусор подберёт, тебе теперь двор и подметать не нужно будет... — без особого энтузиазма закончил убеждать Старшой и воткнул третий уже окурок («Ох, как же тяжело байки сочинять!» — мимолётно подумал бюрер) в банку.
  Свиненок как бы в подтверждение подбежал к крыльцу, коротко взглянул на Макара, буркнул что-то.
  Принюхиваясь, пошевелил пятачком и схарчил пачку «беломора», лежавшую по заведенному дедом обычаю на верхней ступеньке (Старшой ужаснулся, дед злобно оскалился и пробормотал: «Ну-ну...» ), после чего перевернул пепельницу и сжевал все окурки, в том числе и ещё дымящийся Старшого. Радостно хрюкнул.
  Дед мрачно-восхищенно крякнул и бросил ему свой, тоже не затушеный.
  Поборник чистоты поймал тлеющий бычок на лету и мигом проглотил. Постоял, подумал и хрюкнул теперь требовательно.
  Дед осклабился еще сильнее и повернулся к Старшому...

  ...Неизвестно, что б дальше произошло, если бы в калитке не появился Енот Абракадабр.
   Новый жилец увидел неизвестный доселе объект и радостно было бросился приветствовать гостя, но Абр испуганно вытаращился на полоски, желто-коричневые по подпаленной серой спине и, что-то бормоча под нос, попытался незаметно улизнуть назад в калитку.
  Дед насмешливо смотрел на эти телодвижения, потом пробурчал:
— Не сцы, не твой. У диких подсвинков это нормальное явление, думаю, через пару недель исчезнут... — и добавил: — Иди, с Миксанихой здоровайся скорей, а то я свою норму уже принял...

+1

3

<< Ремарка №1. О норме трезвости >>

*****

После известных событий Миксаниха установила строгий лимит на «квас» , или, попросту говоря — бражку.
  Литр в день.
  Дед стал занудливым и ворчливым до невозможности.
  Не то что бы он в обычные дни ВСЕГДА выпивал больше, иногда даже наоборот, просто сам факт...

  Теперь питие превратилось из приятной привычки в суровую необходимость, распорядок дня.
  После обеда Дед выпивал свои «двестиписят», да на полдник «нультрицатьтри», ну и на ужин — что оставалось. И выпивал, скажем прямо, без особого удовольствия. Просто потому, что так было надо. Ну, а хрена в том квасе оборотов? Пятнадцать-шестнадцать... Ежели градусы сложить да с объёмом сообразовать, то в день и бутылка водки не набегала!
  Выручал Абр, частенько (то бишь в основном ориентируясь на свое похм... кхм, состояние здоровья) находивший время навестить старика.
  Нет, со своим, понятное дело, он не приходил. Но Енот научился ТАК УМИЛЬНО складывать лапки, делать ТАКУЮ УМИЛЬНУЮ рожицу и ТАК УМИЛЬНО хлопать глазками, что сердце Миксанихи не выдерживало и внеочередная полторашка из, кажется, бездонного погреба доставалась для вечерних, послеполеденных, а иногда и утренних (в зависимости от времени визита Енота — нужное подчеркнуть) бесед.

  Разливали по стакану, Дед немного веселел.
  Потом по второму, и Макар с Енотом заводили очередную серию разговора о походе.
  Енот врал безбожно о приготовлениях.
  Дед вначале пьяно восхищался, дескать: вот молодцы вы там! — затем пускал скупую мужскую слезу, тряс косичками на бороде и бурчал Миксанихе:  — «Уйду! Вот увидишь ― плюну на всё и уйду...», хотя сам понимал ― не плюнет: огород, одной картохи десять соток да капусты пять... опять же изгородь поправлять нужно чуть ли не каждый день, да и пчелки тоже тут как тут, скоро очередную бражку пора ставить...

  Енот тем временем стыдливо смотрел дОлу, со страхом представляя Дедову реакцию, когда тот всё-таки выполнит свою угрозу и припрётся в пустынный, разоренный лагерь в тоннеле под мостом...
  … Через некоторое время Старшой еще раз нырял в люк, за гостинцем на дорожку. Абр счастливо прижимал к груди полуторку и, слегка покачиваясь, покидал гостеприимный дом.

  Миксаниха немного бурчала для порядка, но, как мудрая женщина, прекрасно понимала, что из двух зол нужно выбирать меньшее и пусть лучше уж отдыхают под её чутким присмотром...

<< Былое. Нежданчик. Окончание >>

… — Слышь, Макар, а как вы его зовёте? — Енот таки решился войти во двор, теперь сидел на крылечке рядом с Макаром и смотрел, как Миксаниха со Старшим пытаются отогнать свинёнка от клумбы с тюльпанами.
  Дед хмыкнул.
   — Я его не зову. Я бы гнал его поджопниками да с ебуками, только вот Старшой против... — потом с сомнением посмотрел на стихийное бедствие: — А действительно, как тебя назвать, паскудник, коли уж сразу не прибил?
  Старшой возмутился:
  — Дед, нельзя так ругаться при нем, он ведь ещё маленький!
  — Из-зя! — подтвердил, оторвавшись на секунду от занятий агрономией, мелковозрастный паскудник. — Из-зя!
  — Ну и хрен с тобой, Изя так Изя... — не стал спорить Макар. — Абр, знакомься: это — Изя, чума с асбестовой глоткой, безразмерным желудком и полным отсутствием совести!
  — Ёпта! — видать, восхитился длиной титула свеженареченный.
  — Ну, а этому кто его научил? — ехидно поинтересовался Дед.
Старшой виновато шмыгнул носом...

*****

  … Короче, вот так Изя и прижился в сторожке.
  Старшой у него него был "ОЙ!", Миксаниха — "ХА!", Макар — невразумительно-ворчливое "бу...", причем произносимое уничижительно и явно с маленькой буквы.
  Остальное всё делилось на "ёпта!!!" и "из-зя!", в зависимости от того, можно это было сожрать в данную минуту или нет.
*****
  … Как говорится, это только присказка, а сказка еще впереди.

<< О Выбросе, Цирке, Драконихе и Старом Коне >>

Миксаниха забрала поясок, ВДРУГ обнаружила какое-то видимое только ей пятно на халате, сдернула с веревки до кучи, критически уставилась на Дедову футболку... И...
  … Короче, Миксаниху понесло — над сторожкой навис ураган генеральной стирки, бессмысленной и беспощадной. И причём тут то, что только вот совсем недавно, утром, Дед и Старшой уже тянули бидон с водой, постоянно греющийся про запас у шипящей неподалече «жарки» только из-за того, что капелька варенья попала на рукав халата? Это была так, разминка, предвестие Выброса — выброса кипучей и неугомонной энергии, аккумулированной до пружиноподобности в вечно готовой, подобно легендарному политруку, поднять всех на бытовой подвиг хозяюшке...
  … И вот вновь Дед с бюрером тропят за кипятком, а в это время из сундука добываются чистые брюки да майки, и по возвращении все хлипкие редуты попыток Старшого не снимать тельник — мол, и сам постираю — разбиваются требовательным: — «Нада!», и Макар ищет запрятанные под топчаном носки и несет каквсегдашнюю непарность к месту сбора жертв во имя чистоты и гигиены, и сдергиваются простыни, и выворачиваются подушки из наволочек, и Старшой уже, громоздя табурет на табурет, тянется снимать шторы...
  … Макар, весь в чистом да накрахмаленном, немного побродил по двору. Покурил. Заслышав голоса возле сарая, крякнул, почесал лысину и уверенно направился к источнику шума.
  Возле ворот сараюшки Старшой в дедовской футболке и его же шортах, на бюрере чуть-чуть не волокающихся по земле, дрессировал Изю. Клал сухарик на пенек, хмурил грозно брови, командовал: «Нельзя!», Изя жалобно соглашался: «Из-зя...» и с тоской вылуплялся своими зенками — одним окуляром, печальным, на предмет табу, другим, с затаённой надеждой, на бюрера, впрочем, успевая следить и за представителями потомства мыши Ксюхи, неравнодушных, как и их мамаша, к поджаренной сдобе.
  Старшой начинал отсчет вслух: «...Раз... Два... Три...»
  — Ну, как успехи? — поинтересовался Макар.
Продолжатель дела дедушки Дурова радостно шмыгнул носом:
  — Предыдущий рекорд — пятнадцать секунд ! — и укоризненно покосился на Деда: — А ты говорил!..
Как только бюрер скосил глаза в сторону, Изя сделал выпад, которому позавидовала б и кобра, и...
  — Нельзя!!! — заорал Старшой. — Ну, блин... Дед, всё из-за тебя!!!
  — Ёпта! — подтвердил обвинение Изя, — … бу... — и смачно завачкал сухарём.
  — Смотри, добукаешься!!! Я в следующий раз вот принесу «холодца» из аномалии и все сухари специально им перемажу… — пообещал Макар и устало махнул рукой, видать, и сам уже не веря в свои угрозы. — Ладно, Старшой, бросай фигней маяться... Ты лучше скажи, что там в сараюшке происходит? А то туда и заглянуть не могу, вдруг дракониха моя запалит, что пялюсь туда, заподозрит ведь... Как там дела-то?
  Старшой с укоризной пробормотал:
— Подставляешь ты меня, Дед. Я уже не могу так больше. Ты ж знаешь, как я к этому отношусь…
  — Не стони! — прервал поток жалоб Макар. — Конкретику давай рассказуй!
  — Ну, Ланочкины уже вот-вот лопнут, кажись... Разбухли так, что уже и не покачиваются... как будто здороваются, зазывают. А у меня ж терпёж тоже не бесконечный! Вдруг не выдержу?
  Дед зажмурился, видимо, представляя себе картинку, застонал в возбуждении и сдавленно просипел:
  — Ничё, Старшой, ты у нас парень крепкий, сдюжишь… Ну, чего замолчал? Дальше!
  — Ночью чуть беда не случилась… — продолжил бюрер. — Презерватив слетел. Я еле назад его натянул, скотчем сверху заматывать пришлось. Сегодня сразу два не выдержали и лопнули. Достал из «эн-зэ», поменял, но боюсь, как бы ни поздно спохватился. Короче, Дед, ты это затеял, ты и расхлёбывай... Как хошь, а я уже пас!
  Дед опасливо оглянулся на сторожку и пробормотал: — Дык ни при ней же! Надо подождать, пока из дому уйдёт. Сам понимаешь, если увидит, да хоть просто заподозрит... Мне же писец будет. Да и тебе за пособничество тоже! — потом прислушался — от домика доносились мурлыкающие непонятные восточные напевы да успокаивающий плеск воды в корыте — и решился: — Ладно, давай я на минутку загляну, а ты тут постой на стрёме. В случае чего — Изю на неё натравляй.

  — Сдурел, Дед? — возмутился Старшой. — Это как так — натравляй?
  — Ну, не так выразился, — поправился Макар. — Ты в её сторону сухарик брось, она сама от твоего свиненка побежит.
  — Это почему же побежит? Она Изю любит, не то, что некоторые! — насупился Старшой.
  — А потому, что твой Изя грязный, а у неё всё постирано, окромя спортивок, какие на ней сейчас, — пробормотал в нетерпении Дед. — Ты, короче, делай, что старшие говорят, а я пока... — и Макар тихо, осторожно, растягивая удовольствие, приоткрыл ворота и заглянул в образовавшуюся щель: — Ненаглядные мои, вы где там? — постоял окаменело, шумно сглотнул слюну, икнул, прикрыл ставень и зашептал плаксиво : — Вы там, а я никак… Старшой, что ж делать? Что ж делать-то? — и вдруг выдал решительно, как отрезал: — Ты прав! Пора, давно пора уже... Короче, жди меня, как стемнеет.
  — Надеюсь, Абра звать не будешь? — поинтересовался бюрер.
  — Да ладно, не такой уж я и старый. Сам управлюсь. Старый конь, он борозды не тово... да и ты ж под боком. Помогнёшь же, коли че?
  Старшой обреченно — куда деваться? — кивнул.
  — Ну и правильно! — обрадовался Макар. — Да и хрена там? Двадцать банок вина процедить да под нормальный затвор поставить…

0

4

<< Былое. О Коварном Плане, Резиновых Изделиях №2, Альтернативе, Букете и Осах >>

Дед, услышав приговор милой о лимите на бражку, вначале заскучал.
  Ходил недовольный, придирался ко всему, даже решил от тоски Старшого поучить, как Яблочную Машину правильно строить. В связи с чем и заявился к бюреру в сараюшку. Но инженерным потугам не суждено было сбыться — в сарайке Макар увидел склад банок, собранных Миксанихой, и в голове его родился ПЛАН.
   Дед посидел на крыльце, похмыкал, скурил полпачки «беломора» и решился — послал Старшого в туннель — Макара Миксаниха бдила и со двора ему было никак. Наказал Старшому выпросить у Ланочки те самые злосчастные перчатки, а у молодого Ренса остатки коллекции презервативов (вьюнош перед поездкой в Москву собрал ого-го сколько — чтоб на все пять лет хватило! — но мать грозилась перлюстрацией чемодана, Ренсон застремался, решил не палить истинные планы на пятилетку и стал запасы использовать — вначале как декор — украшал надутыми ребристыми да с ресничками близстоящие к тоннелю деревья — потом из того же материала соорудил рогатку и расстреливал развешанное от скуки — короче, веселился от безысходности).
   Старшой требуемое принёс.

  Дед втихую, чтоб не увидела Миксаниха, сам отмывал добычу: перчатки от остатков «пуха» — в целях безопасности самочувствия, Ренсовские резинки от клубнично-бананового аромата, дабы, по его выражению, «не портить букет».
  «Газоотводная трубка... — объяснял он Старшому свистящим шепотом — … вещь хорошая, конечно, замечательная и даже прогрессивная, но опасная — булькает, зараза... а у Миксанихы слух на подобные вещи... посему оставим её на последний этап, когда уже и не страшно, если спалимся — всё равно пить уже можно будет, пусть и полуфабрикат...» — при этом Макар мечтательно закатывал глаза, видать, вспоминая вкус того самого полуфабриката...
  Потом начал тягать яблоки, груши, абрикосы — короче, любую фрукту — сам носил и Старшого заставил. Приносили рюкзаками, волокли мешками, привозили тачками. Миксаниху честно звал каждый раз на дегустацию, приглашал пробовать.
  Вкусные и сладкие отдавал ей на пирожки да варенье.
  Горькие и кислые забирал — объяснял на голубом глазу, что работают с Машиной Старшого — дескать, не зря «яблочная» зовётся, дескать, для эксперименту нужно.
  А потом по ночам Старшой телекинезом через мешковину давил сок, выбрасывая ведрами жмых на радость полчищам ос…

<< От автора. О Сверхъестественном, Лопате (или Кулере?) и Маринаде для Шашлыка >>

У каждого, наверное, был, а то и обитается и сейчас неподалёку товарищ, которого иначе как Джином или Хоттабычем и не назовешь.
  Ну, а как еще прикажете именовать личность, которая обязательно проявится, достаточно лишь распечатать бутылку? Появление его порой необъяснимо до невозможности.
  Буде соберетесь компанией в гараже, он обязательно просунет рожу в приоткрытую створку и замямлит невразумительное про домкрат или насос — даже если в гараже ни у него, ни у вас нет автомобиля, ему понадобится ВДРУГ лопата, или, в крайнем варианте, блесна для мифической послезавтрашней рыбалки.
  А так как он знакомец практически всей компании, то не пригласить его к столу неудобно и моветон крайней степени.
  Хорошо, предположим — наученные горьким опытом гаража, вы в следующий выходной выделяете супружнице деньжат из заначки и отправляете её на банальный шопинг.
  Звоните радостно парочке друзей, у которых такие же кобры дома: — «Хата свободна!!!», и нет даже надобности говорить, что им по пути захватить в магазине к главному действу — всё равно будут пельмени, чтоб «по-быстрячку»… единственно, что нужно глянуть — так это наличие майонеза, потому что не салом и огурцами едиными токмо закусь!
  И вот, водовка помещена наскорую в морозильник — ну, хоть чутка остынет, пока пельмени топятся в полувыкипевшей в ожидании гостей подсоленной воде, и пиво уже кажет шапку из бокалов, чтоб, значится, времени зря не терять и подразмяться заодно — хотя, пиво — пивом, а по пятьдесят принять самое оно...
   
  … Как вдруг звонок в дверь — всё тот же товарищ пришел попросить кулер для компа (хотя точно знаешь, что последний раз системник он грейдил никогда, да и вообще у там пломба на корпусе до сих пор не вскрыта с момента покупки на Горбушке)/диск с каким-то фильмом, названия которого не помнит он и сам: — «Ты ж тогда в гараже рассказывал, что прикольный такой фильмец, там еще этот играет, ну ты понял... вспоминай давай!»/фотик на пару дней — его камеру мелкий сломал еще с полгода назад, и как-то не было потребности запечатлеть действительность, но: — «завтра у племяшки днюха, жена попросила, а у тебя ж есть вроде?» или уж совсем клиника — тащит тот самый насос-лопату-блесну: — «я в гаражи заходил, там нет никого, а отдать же нужно...»

  … А на столе уже рюмочки расставлены, сальцо и огурцы свалены для экономии места в одну тарелку и вода от пельменей заливает  газ — некогда огонь убавить из-за беседы с пришедшим... пиво же опять уже осело и чуть ли не выдыхается, и бутылочка вспотевшая... и понимаешь, что выпроводить его будет: а) трудно; да и б) не по-товарищески, тем более что он лопату тебе вернул — хотя нахрен тебе лопата дома, если ей место в гараже?..
  И тогда на следующие выходные делаете вроде как гениальный ход — заранее договариваетесь семьями, что идёте на шашлыки.
  Ага, единственный вид коллективной пьянки, кстати, который не то что признают, но даже в некотором роде приветствуют ваши половинки.

  Проснувшись да умывшись, подождав благоверную — куда ж на природу без макияжа да прически? — ближе к обеду выходите наконец из дома.
  Собираетесь у всё тех же гаражей.

  По традиции долго ищете шампура, потом по еще бОльшей традиции оказывается, что розжиг для углей после прошлого раза забыли закрутить, и он то ли выдохся, то ли вытек...
  … Ну, все мы в детстве были команчи, огонь и так разведём, ага...

  … Понятное дело — тут же затевается извечный спор, чем лучше мясо мариновать. Уксус отвергается как банальщина, посему выбор между кефиром, айраном и томатным соусом «Краснодарским» решается в конце концов логично и предсказуемо — всеми маринадами вместе, только лука и лимонов побольше ещё добавить!
  … И вот дальняя поляна, на которую в своё время тянули из гаражей то, что можно подсунуть под седалище и что не раскисает на открытом воздухе.

  … И стол из куска листового железа накрывается бесплатной прессой из магазина — типа скатерть будет...

  … И мужская часть компании устанавливает мангал, безрезультатно пытаясь определить розу ветров в данный день — дым всё равно будет липнуть к столу, где ни разожги огонь...

  … И дамы стругают салаты в разлетающиеся на ветру одноразовые тарелки, а детишки активно помогают в сервировке, попутно половиня будущую закусь — несмотря на это и шашлык впоследствии весь подметут, не сомневайтесь! — аппетит на природе страшная вещь!..

   … И долго ищутся, но находятся запропастившиеся, как всегда, соль и перец: — «ну, вспоминай, в гараже тебе в пакет засунули, после того как мясо в кастрюлю кидали, ищи получше!», и вслед вспоминается, что забыли купить постную сметану для Натахи — ну да, она ж худеет, и к шашлыкам только обезжиренную сметану лопать собралась, поэтому ей отдельно и без ничего — но, наконец, вроде как с легкой закусью перед шашлычком всё готово...

  … И достаются  одноразовые стаканчики — кому для соку, кому для газировки, и их меньшие братья — прозрачные пластиковые стопарики ― дабы чтобы не ужраться, как всегда, до главного блюда — наполнятся водовкой...
    … И вот тут трещат кусты — и — трам-пам! — появляется наш Джинн ибн Хоттабыч: — «Мля!!! Еле вас нашел!!! Если б не Колька на гаражах, то зря домой к тебе б тащился. Держи!» — и скиталец кулер/диск/фотоаппарат вновь обретает счастливого донЕльзя хозяина...
  … Стоп! Это вообще я к чему? А-а-а... вспомнил.

0

5

<<О Коварстве и Сказках>>

<<настоящее время>>

… — Ну, и как ты не уследил? — Волк брезгливо морщил нос, непроизвольно обнажая клыки — Енотова шерсть, кажется, залезла всюду: обложила язык, першила в горле, свербила в носу и жгла глаза до слёз. — Вот не пойму, линька у него или от пьянок тоже уже лысеет? — поневоле скосил глаза на Макарову лысину, умостившуюся на Изином боку, пробормотал: — Мда…

— Уже всё процедили с дедом… Последнюю банку под затвор ставим, — прошипел бюрер, как-то странно поглядывая на беспомощную тушку Абракадабра, — и тут он в дверях… «Молодое вино, — говорит, — самое витаминное и пользительное в плане употребления. Ты, дед, главное — не передержи… и вообще, — говорит, — ординарное — так-то говно… главное, купаж правильно подобрать, чтоб весь вкус раскрыть, — и добавляет, гад: — будем экспериментировать?..» — Старшой вздохнул. — Вульфыч, ты случаем не знаешь, енотова шкура годится хоть на что нибудь?

— На шапку Миксанихе точно пойдёт! — коротко хохотнул Волк. — А в лагерь зачем потом поперлись?

— Как это зачем? — удивился Старшой. — Хотели к Витальке, за добавкой…

— За до-бав-кой?! — опешил Волк. — Ты же говорил, что Макар вина на шестьдесят литров зарядил!

— Ну… — смутился Старшой. — Они же с сидра начали — а он, видать, совсем еще не доиграл… Так пока они возле туалета по очереди дежурили, мы с Миксанихой половину банок в подпол перенести успели.

— Это что, получается, они по пять банок за ночь на грудь приняли?

— Не считал я, сколько они выпили. Они ж вкус раскрывали. Откроют банку — и в корыто. Отдегустируют по черпаку — Енот орёт своё: — «Кисло!», новую льют. Опять пьют — теперь им — «букет не тот»… А когда под утро Изя в корыто запрыгнул и перевернул…

Услыхав своё имя, свиненок шевельнул копытцем и тихо простонал.

— А нефик было вино лакать! — сразу же взвился Старшой. — Я тебя за хвост оттуда тащил!

Изя выпучил глаз на орущего поборника трезвости и проворчал: — «Из-зя! Бу…»

— Добукаешься… — начал было Старшой и спохватился: — Вот же блин! Я уже как Макар бурчу… Ну, так вот. Когда Изя помог букет оценить,  у них две банки нескупажироваными остались. Ну, допили — мы в лагерь и пошли… — Бюрер покачал головой, скривился и полез в карман за «Беломором».

— Интересно, через сколько теперь Миксаниху попустит? — ухмыльнулся Волк.

Старшой подкурил и с ехидцей взглянул на спутника:

— Волк, ты вот вроде до седин уже дожил… Кого попустит-то? — Старшой выпустил дымное колечко и продолжил: — Да она с первого дня про винный заговор всё поняла!  Сама мне «фейри» давала банки вымыть… — еще одно колечко поплыло вверх. — Макару, говорит, давно уже прогуляться нужно — закис он на Завалинке сиднем. Ну, а потом, говорит,  мне сапожки пора новые купить и Витальке каталог «Отто» этого сезона заказала… Да и у Лесника грибов сушенных нужно забрать — он с июля в гости зовет.

— Вон оно что… — рассмеялся оборотень. — А чего ж ты тогда на Енота взъелся? Он как раз вроде в тему пришел?

— Ну так же не до поросячьего… — при этих словах Изя вновь дернул ногой. — «По-ро-ся-чье-го»!.. — громко продублировал Старшой, — … визга нажираться. Так бы уже давно у Лесника были.
— Нонеча не то, что давеча! — пробормотал Волк. Потом скривился, сморщился и сплюнул: — Вот же шерсти я наелся-то…

— А чего ты в волка перекинулся? — поинтересовался Старшой. — На руках вроде сподручней тащить было бы?

— Да я тут срезал через одну аномалию… хитрую, — подмигнул перевертыш. — Человек в ней блажить начинает.

— А я и не заметил, аномалию эту… — удивился Старшой. — Хотя, ты говоришь — человек… а какой я человек так-то? — и спохватился вдруг: —  А как же Дед?  С ним ничего не будет?

— Ну, он же в беспамятстве, — Волк хмыкнул. — Да и его проспиртованные мозги, по моему, ничего уже не берёт.

Старшой вздохнул и замолчал. Докурил, затоптал окурок. Снова вздохнул.

— Волк, а вот что человека человеком делает?

— В смысле?  — опешил собеседник.

— Ну, вот я… я же не могу человеком называться…

— Пиноккио выискался… — помотал башкой Волк. — Ты б не заморачивался, а? Толку никакого, одни нервные расстройства. Это я тебе точно говорю.

— А это кто такой — этот Пиноккио?

— Ну, про Буратино слышал? — Старшой  в ответ развел руками и оборотень пояснил: — Ну, его нагло граф как раз с Пиноккио и скомуниздил. Короче, книжка, как одно полено человеком захотело стать.

— А, книжка… Нужно почитать, если время будет. И что, стал он человеком?

— Стал. Фея помогла — исполнила его желание.

— Сказки… — вздохнул Старшой. — Хотя, говорят, Монолит желания тоже исполняет.

— И это сказки! — просипел Макар и приподнял голову с Изиного бока.

— Проснулся, наконец! — возмущенно пробормотал бюрер. — Слушай, дед…

— Заговоры, заговоры кругом… — не дал ему продолжить Макар. — Слышь, Старшой, а много там Миксаниха по каталогу выбрала-то?

— Ладно, тут вам до Лесника уже рукой подать, — засуетился вдруг Волк. — Дед ожил, так что сами доберетесь.

— Ожил, как же… — Макар подвигал кадыком, кашлянул и полез в рюкзак. — Старшой, а ты чего, квасу не захватил разве?

— Спасибо бы сказал, что тебя сюда дотащил! — возмущению бюрера не было предела. — Так еще и квасу требует!

— Спасибо, друг! — дед проникновенно взглянул на Старшого. — Я в тебе и не сомневался. Ладно, давай свой чай — он с бодуна самое оно так-то… —  Потом кивнул Волку: — Ах да, Серый, и тебе спасибо! Ты забегай к Леснику. Я там недельку теперь отсиживаться буду. В лесу хорошо от похмелья отходить. Да и «артов» насобирать нужно… хорошо, что Старшой проболтался, а то был бы сюрприз…

Старшой виновато потупился.

— Эх, Старшой… — Макар растянул в улыбке запекшиеся губы. — А то я в первый раз к Леснику ухожу? Или любимую свою плохо знаю? Женщины… Ладно, буди Абра и Изю, а я пока до ветру схожу да и тебя, Волк, провожу немного. Надо парой слов перекинуться — ты тут вроде все полянки с артефактами знаешь…

<< Рыбалка>>

— … Привет, Старшой! Еле тебя нашел!!!
  — Т-с-с-с!!! Не кричи — сома спугнешь...
  Дремавший в тенечке под ветлой свиненок проснулся от шума, открыл-вылупил своё глазное блюдце и подтвердил: «ЁПТА!!! Бу!!!», — дескать, вот действительно же, спугнешь...
  — А, Изя, и тебе привет! Ты это... прости, но я без гостинца...
Изя обиженно шевельнул пятачком, вздохнул и начал умащиваться вновь покемарить.
  Геродотыч осторожно просеменил по узкой балке, опасливо посмотрел на восседающего в двухметровой высоте, просто так, в воздухе на столбце из кружащихся листьев и мелкого мусора — прямо над речкой, Старшого, и поинтересовался громким шепотом:
  — Слушай, а ты как там сидишь? Это же вроде «трамплин»?
  — «Карусель», — поправил его бюрер и пожал плечами, — вот так и сижу... Хочешь ко мне?
  — Ага! А как?
Старшой щелкнул пальцами — в воздухе зависло тонкое комариное «з-з-з-з...» — и протянул руку другу:
  — Давай, забирайся!
   Геродотыч недоверчиво хмыкнул, но всё-таки решился — ухватился за широкую бюрерскую пятерню, в тот же миг его будто что-то подбросило вверх (звон ушел куда-то в ультразвук и исчез) и он с удивлением обнаружил себя спокойно парящим рядом с приятелем. Смутные его подозрения наконец оформились в утверждающее:
  — Шифу научил?
  — Ну да... — кивнул Старшой. — Когда на Кордон летели, Синг пытался объяснить... тогда мне, правда, хреново было... а вот теперь вспомнил, решил попробовать — и получилось! — бюрер расцвел восторженно-глуповатой улыбкой.
  — А у меня никак... — огорчился контролёр и продолжил доверительно: — Как-то пытался, но чот страшно стало.
Старшой хихикнул:
  — Ну, сейчас же не испугался?
Геродотыч пробормотал:
  — Так это ж ты! А то — сам Синги! — вдруг почувствовал, что начинает будто соскальзывать с намыленной горки и зашипел: — Держи меня!!!
Старшой сорвал с головы кепку и быстро подсунул под задницу Геродотыча:
  — Ты это — только не боись! Поначалу мне тоже нужно было что-то матерьяльное, типа как сиденье. А потом наловчился!
  Геродотыч осторожно поёрзал седалищем и понял, что вот на кепке ему сидеть вполне даже удобно и ничуть не страшно. Напряжение потихоньку отпустило и он, наконец, смог спокойно оглядеться вокруг.
  — О!!! А кто это у тебя на коленях?
  — Лягушка… — смутился Старшой. — Лесник говорил, что лучшей приманки для сома не найти. Я поймать её поймал, только вот... — и Старшой залился краской.
  — По-жа-лел! — понимающе и с ехидцей оскаблился контролёр. — Отец Терез и Дуров-внук в одном флаконе!
Старшой виновато хлюпнул носом и пробормотал:
  — Ну да... она же поёт красиво!
  Сидящая на коленях у бюрера огромная, размером с тушкана, псевдолягушка, будто поняв, что сейчас говорят именно о ней, встопорщила прямо-таки вараново-игуановый малиновый гребень на спине, важно надула щеки-пузыри и неожиданно, вместо того, чтобы банально квакнуть, на мгновение зацикадила блажной кошкой.
  Геродотыч скривился:
  — Неописуемо красиво, ага!!! — и продолжил: — Значит, лягушку ему жалко, а вот сома можно ловить?
Старшой скривился в ответ:
  — Не ловить, а приманить... мне у него спросить нужно про одну вещь.
Контролёр ехидно кивнул:
  — Ага! Поболтать с рыбой, значит...
  — Ну да!!! — бюрер посмотрел на товарища непонимающе, будто ни на секунду и не странно — вот он собрался поговорить с сомом, и так дОлжно быть! — и пояснил: — Точнее, встретиться. Ну, Яблочная Машина вроде как намекнула... А там уже что получится...
  Геродотыч взглянул в глаза друга и понял — а ведь действительно поговорит! Потому что просто не допускает самой невозможности такого разговора. И еще Геродотыч вроде вдруг начал догадываться, КАК у Старшого получается вот так тут сидеть...
  Думать обо всём этом стало невыносимо, до колик, боязно, и он решил сменить тему:
  — Ну, и что теперь наживкой?
  — Сыр, — Старшой зачастил, будто оправдываясь: — Меня вчера тётя Лана угостила, я бутерброды сделал, а тут Дед с Абром... я бутерброды с собой и прихватил — неизвестно, на сколько мы уходили...  а тут вот лягушку же нельзя, ну я и решил… — путано закончил бюрер и взмахнул рукой, будто выдергивая невидимую удочку. На свинцовой поверхности Припяти в обрамлении кругов заплясал ноздреватый ломтик «Маздама». — Третий кусок уже закидываю. Мелочь какая-то обгладывает, наверно...
  — Наверное... или вода размывает, — предположил Геродотыч. И продолжил заинтересованно: — Телекинезом держишь?
  — Ну, почти, — кивнул бюрер. — Только вот если одним «кинезом», то получается лишь кидать — сам понимаешь. А я тут еще вспомнил, что Синги про «суперструны» тогда рассказывал. Попробовал вначале, чтоб сюда взобраться, а потом вспомнил, что без удочки, ну, и к сыру тоже решил применить. Вот, получилось вроде...
  — А-а-а... — и себе закивал контролёр. — Он и мне про эти струны что-то говорил, только я нихрена не понял...
  Старшой вновь притопил в речку сыр, помолчал немного, потом пробормотал:
  — Ты только Сингу не говори... Я и сам тогда ничего не смог понять, и решил в него заглянуть. Вот тогда я и испугался до тошноты... когда понял, что всё так просто. Наверное, повезло, что мы перед этим, ну, у Хоруса, курили...
  — Погоди, вот тут объясни! — заволновался Геродотыч. — Что значит — «всё так просто»?
  — Счас попробую... — Старшой помялся, то ли вспоминая, то ли подбирая слова. — Ну, Синг тогда рассказывал, что не всё можно описать словами, и что физики правильно про струны говорят, но сами не понимают, как близко они к разгадке подошли... Синг — он ведь, оказывается, Вселенную как музыку воспринимает. Вот вся Вселенная это будто... ну... такая гитара, на которой просто нужно брать правильные аккорды — и всё само собой получится... только мелодии нужно от души брать! И я как-то поверил и захотел услышать. И вдруг вроде что-то получилось...  — бюрер цепко взглянул на товарища: — Хотя, чего я тебе объясняю? Вот сам посмотри в меня! Как ты умеешь...
Геродотыч испуганно затряс головой:
  — Ты же знаешь, я Шифу поклялся больше так не делать!
  — Ай, — махнул рукой Старшой, — прекрати! Я же сам тебе разрешаю, даже прошу. Так что это не считается!
  Контолёр вздохнул, зажмурился и осторожно попробовал коснуться краешка разноцветной сферы, которая переливалась всеми цветами радуги вкруг бюрера. И действительно — услышал... даже не так — вся природа вдруг наполнилась... не музыкой — аллюзией на старую-старую мелодию, будто кто действительно лениво перебирал струны под свои ♫ ♪ ♫ ♪ воспоминания.

  И тут Геродотыч увидел, как вдруг псевдолягушка тоже распустила свою ауру ореолом изумрудного цвета, ухватила дрожания струн, вновь раздулась, набычила пузыри… и заиграла заправским живым оркестром, обволакивая в гитарные рифы ударные и скретчи и вплетая всё это в окружающий пейзаж — и в кривые сосны Рыжего леса, подступающие сзади, и в развалины Лиманска на горизонте, и в разрушенный мост над стылой рекой под неподвижными, вязкими, будто приколоченными к жаркому, спертому, уставшему до неподвижности воздуху, облаками.
  И Старшой с Геродотычем заворожено замерли, боясь нарушить эту удивительную гармонию, и контролер даже поймал себя на мысли: «Только б Изя не проснулся и не спугнул!», и увидел, что Изя уже не спит, но вместе с ними слушает эту звенящую красоту, осторожно подергивая ушами в такт перкуссии...
  И речка Припять всколыхнулась, зарябивши кольцами, и из воды высунулись склизкие штанги, и вслед за ними взхолмило, и стало ясно, что это вовсе не штанги, а усы огромного, непостижимого размера сома, и сом наконец высунул свою лобастую бошку в воздух, и Старшой уставился в глаза сому, а сом — на Старшого...
  И сом плеснул своим хвостищем, вновь уходя в глубину, и пузыри очередью вспороли реку стежкой прямо к балке, и из воды выплыл и поднялся точно в руки бюреру слиток света — голубовато-серебристо-блестящего...
  … — Спасибо!!! — крикнул Старшой, и вновь плеснул из воды хвост, ободряюще-небрежно, будто махнули рукой: — «Да не за что, мне не трудно!», и Старшой уже сдернул со спины свой сидор и деловито упаковывал в него подарок, а Геродотыч всё впитывал в себя ускользающие уже аккорды…
  … — Ну, чего застыл? — Старшой бесцеремонно толкнул его в бок. — Пойдём уже, что ли? Ты же у Лесника узнал, где меня искать?
  — Ага... — кивнул контролер, — у него. Встретили на Кордоне Волка нашенского, он сказал, что вы вроде к Леснику направлялись. Ну, я и попросил Шифу меня закинуть...
  — Ну, и как там они в моё отсутствие? — мрачно процедил Старшой.
  — Ты о Макаре и Еноте? — всё так же оцепенело поинтересовался Геродотыч, с удивлением понимая, что они уже давно стоят на берегу возле ветлы, и панама Старшого уже давно нахлобучена, как обычно, вкривь-набекрень на законное место, и что Изя, чавкая, доедает остатки бутербродов, не упуская при этом из виду давешнюю исполнительницу, гордо восседающую промеж корней ивы, струящихся к реке.
  — Ну, а о ком же еще?
  — Когда я уходил, всё еще спали, — вспомнил Геродотыч.
  — Эх... — горько вздохнул бюрер, — ну вот за что мне всё это, а? — и крикнул Изе: — Тебе что, особое приглашение нужно? Мы уходим!
  … Изя стоял перед псевдолягушкой, и, кажется, впервые в своей жизни не пытался схарчить кого-то или что-то меньше себя даже без предупреждения Старшого. Даже наоборот — смотрел на визави уважительно и даже восхищенно. Потом подмигнул своим глазищем, выдал своё неизменное, но теперь ободряющее, «Бу!!!», развернулся и бросился вприпрыжку, отчаянно виляя хвостиком-штопором, вслед за хозяином...
  … Геродотыч отчаянно пытался вспомнить что-то из той, прежней жизни, и, наконец, ему это удалось. Он подхватил тонкую ментальную нить былого контакта с чудо-исполнителем и щедро влил найденное в жадную губку ауры удивительного музыканта, благодарно впитывающего звуки и тут же отреагировавшего таким ярким сполохом, что контролёр поневоле заулыбался во всю свою худенькую мордочку.

  — … Да погоди ты, куда так несешься-то? Ничего с твоим дедом не приключится... — Геродотыч трусцой принялся догонять уже прилично удалившихся от моста бюрера с кабанчиком. — Слышь, Старшой, а что это сом тебе дал? Новый артефакт какой-то?
  … Удивительное земноводное сидело возле реки и, покачиваясь, пыталось вникнуть в гармоники вновь полученной информации. Наконец, словно решившись, потихоньку надуло щеки, и тихо-тихо над рекой раздалось похожее на прежнее, но теперь уже ♫ ♪ ♫ ♪ многоголосо-оркестровое.

  Вновь вздыбилась вода и показалась валуноподобная башка сома. Лягушка уверенно и даже как-то обыденно перепрыгнула с берега на плоский участок между сомьими глазами и перебралась поближе к усам-антенам. Сом развернулся в сторону виднеющегося в дымке саркофага над Четвертым Блоком и аккуратно двинулся вперед — получилось, как раз по направлению к белесому пятну солнца за тучами...
  А с опушки леса доносилось затихающее:
  — Да хрен его знает, что он мне дал. Вот прилажу в свою Яблочную Машину, оно себя и покажет...
И голос Геродотыча:
  — А с чего ты взял, что сом приплывет, да еще и с подарком?
И опять тенорок Старшого:
  — Не знаю. Вот вдруг как-то понял, что надо сходить... А тут как раз оказия такая...
И вслед жизнеутверждающее от Изи: «ЁПТА!!!»…

Примечание
♫ ♪ ♫ ♪ — музыка по ссылке

0

6

Предлагаю "довыёживался" заменить на "доизжёвывался". В "Большом переполохе"
Прибалдел я, однако. В башке — словно на варгане переиграл.
Видишь ты чего. Я ведь этого и не читал вовсе. Шок мля. :x

Отредактировано Абракадабр (2017-05-23 21:16:20)

0

7

[player][{n:"воспоминания",u:"http://forumfiles.ru/files/0017/e1/fd/58229.mp3",c:""}][/player]

0

8

Пони, дед.
Поправлю музыку.

Абракадабр написал(а):

Прибалдел я, однако. В башке — словно на варгане переиграл.
Видишь ты чего. Я ведь этого и не читал вовсе. Шок мля. :x


Э-э-э... это комлимант, да?

0

9

Это КОМПЛИМЕНТ

0


Вы здесь » Завалинка » Фанфик по Старшому » Акула Пера & Дед Макар. Фанфик по Старшому. 18+