Завалинка

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Завалинка » Муха » «МУХА». Коллектив авторов


«МУХА». Коллектив авторов

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Краткое...

Предупреждение: Данное произведение содержит сцены насилия над здравым смыслом и ненормативную лексику.1(?)+

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/a4/Excise_stamp%2C_1997.jpg/800px-Excise_stamp%2C_1997.jpg


                                                                                                                  Муха





                                                              Диптих с апокрифами

                                                    http://img-fotki.yandex.ru/get/5107/oldmakar.4/0_401b1_5fb4a445_L.jpg





  аффторЪS:
   АБРАКАДАБР&dedMakar *

  в оформлении обложки использована картина
Витальки Алибабаевича Сталкерштейна «Старшой пинает задницу Енота»

*в апокрифах использованы фрагменты трудов и иных участников сей репризы с указанием авторства

                                                                ВСТУПЛЕНИЕ
Народ! Мы на форуме иногда прёмся с ерунды. Понятно, что много непонятно, но общий настрой вкурите.                                                                                     

АБРАКАДАБР

оглавление и вступление читать под:

[player][{n:"вступление",u:"http://forumfiles.ru/files/0017/e1/fd/78398.mp3",c:""}][/player]

*пиеска абсурда в ***** частях*

Действующие лица и морды:

Чеширский Енот (КОМАНДАНТЕ ЧЕ), он же Скальд Зоны Отчуждения, он же ЭКСЕЛЕНЦ, он же ГУРУ ШРИ МАХАБРАХМАН, он же АБРАКАДАБР, Пашущий Облака.

Дикобраз Виталька Алибабаевич Сталкерштейн, Любимейшее Дикобразие Киргизскыя, Потсдамскыя и Форумскыя ПЫС орды, он же Игложопое, он же Мозгокрут XIII, ну и сами придумайте что-нибудь...

dedMakar, он же Дед, он же Благороднейший дон Макар Лиманческий, он же Глазастая Лысина, он же Хозяин Завалинки Его Имени.

Сталкер, Вечно Голодный, он же Andrewabin — талантливый писатель, сильный перец, анархист, а также автор прозы — Андрей Абин, он же Пан Андрэ, внебрачный сын Меченого.

Старшой, многофункциональный бюрер.

Геродотыч, прирученный и регулярно спаиваемый Сингулярностью контролер. Сапиенс.

Ее Светлость Графиня Ангорская Леди Ланочка Кролик-Бонч-Бруевич-ибн-Миклухо-Маклай.

Либер фроинд херр Хайнрихь Катакум фон Болтов.

Собака Шрёдингера, то есть Вечно Голодного Сталкера, то есть... Короче, спросите лучше у Синга.

Голос Китайца (или японца? (есть подозрение, что это был Сингулярность, но это всё так неопределенно)) за окошком.

Прочие морально разложившиеся гости.

*отдельной строчкой*:
Renson, графоман.

(И вроде бы, и причем тут Ренс? Но ведь без него ничего на Форуме не обходится. И скажите, шо я таки неправ, да?)

И, наконец, главная героиня рассказа:
                            Musca domestica Linnaeus
или просто:
                                                                                 МУХА

*****

Небольшое вступление от компилятора, повествующее о событиях и явлениях, произошедших после публикации первых глав сей завораживающей повести
(с комментариями из различных источников).

*****

    Просто удивительно, как быстро эта сугубо энтомологическая история, родившаяся в своё время в закоулках вечнопохмельного воспаленного Енотового (*) сознания, зажила своей жизнью, обросла легендами (**) и нашла толпы безумных фанатов. Сколько водочки было выпито под неё и за неё, сколько разбито виртуальных морд и пнуто Енотовых задниц (здравый смысл и элементарный математический подсчет подсказывает, что одна, но так ведь так фраза выглядит куда красивей...)!

    За Картину, созданную Художнейшим из Художников дерутся Лувр и Эрмитаж. (***)

    После невиданного взлета продаж «ЗАПРАВКИ БОРЩОВОЙ» Каменко-Днепровского консервного завода, Акула Пера по поручению Алибабы Сидоровича Сталкерштейна обратился ко мне, как уполномоченному представителю, с предложением и другого мелкого продакт-плейсмента. Заявки складываются в специальную папку и будут переданы Еноту, как только означенная морда выйдет из загула.

**********

   (*) «Ну, с енотами работать еще так-сяк...» (1)
         Главный Таксидермист Двора Её Высочайшего Величества, Божьей милостью Королевы Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и других ее Царств и Территорий, Главы Содружества, Защитницы Веры, Самодержицы Орденов Рыцарства, Дочери короля Георга VI Елизаветы Второй
Сер. Поздн(UK)

   (**) «На снасть со счастливым поплавком, изготовленным из иглы, когда-то торчащей возле той самой задницы, в Припяти три раза клевал голубой марлин, который, будучи бы выловленным, обязательно попал бы в Книгу Рекордов Гиннесса.»

   Газета «Тhе Sun» со ссылкой на нерегулярный ежевременный листок «Свободный С.Т.А.Л.К.Е.Р»

   (***) «...новый Пикассо, Шагал отдыхает!!!»

                         Лауреат Государственной премии РФ, народный художник Кабардино-Балкарии, почетный доктор Университета Сан-Франциско М. М. Шемякин

«...Посмотрел. Стало стыдно. Смыл растворителем труд последних двух лет. Никто не подскажет, кому продать полгектара холстины б\у цельным куском?»


                                                                          Илья Сергеевич Глазунов, народный художник СССР, академик Российской академии художеств, лауреат Государственной премии Российской Федерации
(2)

(1) «А вот зря вы про кошечек забываете. Кошки — это вечное. Многие мои артисты и после кончины радуют ребятишек, украшая собой кабинеты зоологии в школах. А просто всё делаю с лаской и добром. Вот и весь секрет».

                                                           Ю. Д. Куклачев, народный артист РСФСР

(2) «...Всё это пиар и дурновкусица!!!»

Творец, человек-собака Олег Кулик

«Если "Муху" когда-нибудь выпустят в печатном виде, то на обложку в законодательном порядке будут ставить акцизные марки.»

                                                                                                                                                                Don Renson Sanguis Bibimus

+1

2

каноническое от Енота

Сталкер. МУХА. Диптих, основная часть.

Пусть Творец, будь Он благословен, пошлёт здоровье, избавит от болезней, продлит и наполнит годы всех участников и читателей этой небольшой репризы. Аминь.

     Земляная насыпь вокруг избы осенью (а другой поры года в Зоне не бывает), да под вечер, была как всегда холодной, поэтому устраивались на ней по-разному.
Бывалые, нежа геморрой или простату — внизу на корточках, непроизвольно по орлиному сжимая пальцы в берцах.
Оторвы, подсунув под испод полы кожаных плащей, садились прямо так, жопой ближе к тёплой стенке. Чирей кость не берёт!
Завсегдатаи — Дикобраз и Енот этими проблемами особо не особачивались.
  Дикобраз, воткнув в землю пару десятков седалищных игл, сидел на них, закинув нога на ногу. А Енот, при желании, имел такой кавказский акцент, что его волосяной покров позволял ему сидеть как угодно, где угодно и вообще не заглядывать в меню.
Сам хозяин восседал напротив завалинки на Старшом — так звали бюрера-мутанта, крестьянствовавшего на хуторе. Старшой  в полуприседе с вытянутыми вперёд короткими толстыми ручками изображал кресло. Злые языки судачили, что он и унитаз представлять научен и даже с работающим бачком… Но — не нашего ума это дело…

    Молчали. Или говорили так — в разминочку, поглядывая друг на друга, а больше на Енота, хитро щурившегося на поглядывающих через очки.

    — Да… — сказал Енот — все повернулись и с надеждой уставились на млекопитающее.
— Вот, например, блоха — "pulex irritan"! — заявил рассказчик и скосил глаза, уставившись на блоху, выползшую на самый чёрный кончик его носа: — "Vulgaris", ясное дело! — блоха, оконфузившись, ретировалась.
— В-о-о-о-от, а вы говорите! — законстатировал сей факт Енот. —  Блоха как баба, мех любит! — и хитрый зверь надолго замолчал.
Молчание мрачнело. Упоминание баб, меха и блох радости товариществу не принесло.
Енот стал демонстративно чесать пустой поллитрушкой желудочно-кишечный тракт. Запотрескивали искорки, атмосфера наэлектризовывалась. Дикобраз щёлкнул когтем иглу на шее у кадыка — та тенькнула.
— Вот! И я об этом! — поддержал его Енот. — Возьмём, пожалуй, вошь!
Дикобраз, согнувшись и надув живот, стал прилежно, но безрезультатно расчёсывать белые жёсткие ворсинки.
— Вошь, — назидательно произнёс Енот, — она в корень смотрит! Она любит не человечность, хоть бы и в дикобразе, а самоё человека, — и Енот, встав на цыпочки, бережно снял вошь с лысины хозяина.
— Тьфу ты! Срам-то какой! — тот соскочил с бюрера, брезгливо осматривая одежду.
Все отвели глаза, криво ухмыляясь. Послышалось жужжанье.
— Муха! — озвучил Енот.
— Млядь! Да будет ли этому конец? — хозяин достал из внутрикурточного пространства бутыль мутняка, стакан, налил и протянул Еноту. — Пей ужо, нервомот!
Енот благодарно двумя лапками принял мутное и благоговейно поглотил.
Все переглянулись, заулыбались и стали устраиваться поудобнее.
— Дык на чём я бишь? — Енот, блаженно улыбаясь, обвёл глазами завалинку.
— Муха! — выдохнули все разом.
— Муха? — Енот озадачено почесал затылок. — Да хоть бы и муха!

Енотов рассказ

    — Сидел как-то раз прямо вот здесь, как вот вы сейчас, один сталкер. Только он был поддамши, — Енот поднял очи горе, какбэ вспоминая. — А мож и не поддамши, запаху-то я не помню, да и не мог он постоянно поддамши быть и ни с кем не делиться. Зона таких не любит. А его — любила. Сам не видел — за что, как говорят, купил, но люди видели.
Знакомый рассказывал:
«Иду, слышу:
— А ну, брысь, собачки! Не дам я вам дробовичка! И гранатку не дам! Вот колбаской поделюсь!  — и лай, визг!
Выглянул — слепыши из-за полубатона рвут друг друга — шерсть летит! А этот стоит, смотрит и головой качает. Потом идёт прямо в амфитеатр, так сказать, поднимает колбасу — рвёт её на кусочки и поочерёдно собакам бросает. Те — ждут и в порядке очереди…» — тут знакомый, даже как-то смутился, зыркнул искоса, рукой махнул и больше об этом ни слова не сказал.
Пацан один его тут встретил, вспомнил — фартовый фраер, говорит. Хотели его с братвой попросить попрыгать , а тут как налетело мухвы — аж позакрывались плащами. Когда открылись — ни мух, ни его!
Нет. Наверно, всё же не поддамши. Просто не был он как все. Ну, сидим, достал я колбасу — а муха, конечно, тут как тут ! Ж-ж-ж-ж…Я уже её цапнуть сгруппировался, а он меня за лапу придержал: «Не надо, — говорит, — самим мало...».  Взял кусочек и на травку положил. И всё! Больше я это насекомое в тот вечер и не видел! Стал я его потихонечку расспрашивать, что да как — и вот что оказалось, —  Енот замолчал, вздохнул и красноречиво посмотрел на пузырь.

   — И зачем таких енотов в Зону пускают? — заворчал хозяин. — И как такие еноты мимо блокпоста проползают? Трезвыми же не бывают. Млекопитающие, ядрёна вошь! На блокпосте такие же небось млекопитающие! — но с полстакана налил.
Енот одним махом проглотил дань, вытянулся, задрав морду вверх, и, переживая момент, ласково забормотал:
— Вот-вот-вот! Прошу — сюда, сюда, и вот в этот участочек пищеводика, пожалуйста... — он изгибался со страдальчески-сладостным выражением. — Так, так и сюда, сюда, пожалте — а во-о-от и желудок! — Енот опустился кулём на задницу, расслабился, уронил голову и испустил протяжный оргастический стон!
Это было уже слишком! Руки полезли за пазухи. На свет божий сталкеры извлекали чего только не:
— водочку «Казаки»;
— реактовку;
— СМД;
— какую-то вонючую дрянь.

   Один дикобраз Алибабаевич ничего не извлёк. Он, скрючив и прижав одну лапку к груди, опустился на три запасные и забормотал что-то про несоответствие аутентичного ареала распространения вынужденному месту проживания, про пожары, поезда, внебрачных детей, снизу просительно-вопросительно заглядывая сапиенсам в глаза.
Нет! Судя по моторике, никто из хомусов не видел и не слышал Дикобраза. Никогда.
Иглы на нём встопорщились и застучали, в глазах загорелся огонь и с криком «Бе-бе-бе-бе-бе!» Дикобраз прогарцевал перед публикой, инстинктивно прижавшей к груди тару. В конце завалинки Дикобраз встал на задние, вытянулся и заорал на чистейшим немецком с сильным казахским акцентом:
— Solьdatn-ама! Ahtung? Ahtung-Mahtung!! Im Luft МУХА!! — и понёсся, с рёвом пикирующего штурмовика, подбрасывая зад и топорща иглы, вдоль завалинки уже за спинами, этаким радикальным многочленом.

    После этой дикообразной выходки моральный ущерб на круг составил с литру не меньше. Хозяин тут же бросил взгляд на стол — бутыль вроде бы стояла на том же месте, и початок, как и раньше, был вогнан в горлышко на величину, исключающую внематочную. Но жидкость колыхалась, и заметно ниже. А Енот смотрел в глаза нагло, но уже неточно.
— Виртуозы, мля! — заорал Дед. — А ну, робя, на барельефы гроссмейстеров! Апстену!!
—  Кто не любит братьев своих меньших — тот пидорас!!! — заорал Дикобраз. — В худшем смысле этого слова!
— А кто любит — тот зоофил, педофил и пидорас в лучшем смысле! — парировал Дед Макар
— Э-э-х, люди. Люди… Место вам на блюде! — Енот вытянул откуда-то из-за спины ржавый, но ещё очень большой гранатомёт и стал аргументировать им из стороны в сторону.
Помаленечку стабилизировалось.

    — Продолжать? — угрюмо поинтересовался гранатометчик
— Я могу взять и наличными! — отозвался Дед.
— Ну тогда слушайте, жлобы, — Енот убрал ган и опять уютно уселся, поёрзав задницей. — Сталкер этот жил в Зоне одиночкой. На краю карьера. На отшибе. Что-то возделывал, кого-то доил, всё больше охотился и даже пробовал ловить псевдорыбу. И один раз таки поймал — рыбёшка была правда меньше мизинца, но он всё равно обрадовался. Живодёр.

    В хижинке своей любил он долгими вечерами описывать свои настоящие, ну, и, псевдоприключения. «Медузы», подвешенные в разных местах, давали тёплый свет, к «электре», прижавшейся к задней стенке хижинки, был приделан стабилизатор, провода от которого уютно тянулись к розетке.
Снорки и зомбари обходили хижинку, делая большущий крюк.
Рассказывали, что пойманных зомбарей и снорков он привязывал и читал им свои рассказы. Тогда с отшиба раздавался душераздирающий вой и вопли.
Сталкеры, слушая аудиоряд, неумело крестились и гадали: «Очерк, кубыть! Рвано воют…» — «Не… Слышь — провизг пошёл жалостный какой! — наверно на повесть замахнулся!»…
И вот в один из вечеров сидел он за столом и окуная перо в чернильницу — он именно так черпал вдохновение — писал Нечто. И тут, видимо привлечённая псевдозапахом рыбёшки, вялившейся на стенке, в хижину влетела муха.
— Тайм- аут... — Енот остановил повествование.

    — Не-не-не!!! — Дикобраз замахал лапками. — Продолжай, продолжай, мы слушаем!
Но было поздно.
— А где водка?! — один из гавриков, тот, кто сидел поближе к Дикобразу, поднял пустую бутылку «Козаков». — Братан? — он повернулся к сидящему рядом кенту.
Выражение лиц, с которыми они всматривались друг в друга, взаимоотражалось, усиливаясь крещендо, сделав их практически близнецами.
— Чисто дети малые... — пробормотал Дикобраз, и, встав, потихонечку пошёл к выходу.

    Впрочем, уже через шесть секунд он мчался галопом — а за ним с руганью и матом неслись близнецы
— Я больше не бу..! — вопило галопирующее. — Meine ehrliche Word!
— Ща мы те, сцуко, повырываем и обратно вставим! — оппонировали правозащитники
— Дяденьки, пощадите! — вопил Дикобраз, притормаживая и выдерживая необходимую дистанцию по пути к пенёчку, росшему неподалёку на краю леса.
Пенёчек был невелик, но и не мал, а как раз подходил для того, чтобы под ним спрятать, завернутый в чистую тряпицу, которую дед Макар называл в своё время наволочкой, любовно смазанный аккуратными дикобразовыми лапками «отбойничек». Модифицированный с немецкой педантичность и заряженный с казахским человеколюбием: патронами с рубленными гвоздями. Пятёрочкой.
— Ставлю сто против одного на Алибабаича. С первого-же выстрела! — Енот протянул пятерню Макару: — Разбивай, Старшой .

    У деда от осознанья происходящего лысина вспотела до задницы.
— Вы мне тут чего творите, мутанты головожопые!!! — зашипел Дед. — Эй, мужики! Вот ваша бутылка, нашлась! — он вскочил, размахивая поллитрой.
Вернулись. Сели.
— Проперделись ? — поинтересовался рассказчик. — Нужное дело… Муха была большая, если вы понимаете что я имею в виду, когда говорю: —  Большая Муха, — Енот облизнулся. — И сталкер, конечно, сразу подумал — интересно, а какую рыбу можно поймать на такую муху? Наверно — Очень Большую Рыбу! Наверное, моя рыбка не смогла бы её даже проглотить… Или смогла бы? Он перевёл несколько раз взгляд с мухи на рыбку, которая от этих взглядов, казалось, съёжилась ещё больше, но так ничего и не решил. Тогда он решил вжиться в образ маленькой псевдорыбки — положил голову на стол и стал открывать и закрывать рот, представляя, что это маленький рот маленькой псевдорыбки. Он так вжился в образ, что стал помогать себе плавниками и уже совсем было подобрался к мухе, но будучи долгое время вне воды — уснул.

    Енот закрыл глаза и продолжил:
— Ему снились солнечные зайчике на граните. Лениво пошевеливая плавниками, он плыл вдоль солнечной, согретой стороны карьера. В животе урчало. Хотелось жрать. Собственно, весь он представлял собой одно огромное желание жрать, чудом втиснутое в такое маленькое скользкое тельце.
Казалось, это желание излучается из чёрной дыры, принявшей вид маленькой псевдорыбки и поглотившей уже целые вселенные, голод сжирал их — и рос, рос. Ничто в мире не могло провалиться в это желание и заполнить его. Ничто кроме мухи. Мухи, висевшей прямо перед носом, мухи — чуда, мухи, живущей в воде. Хвост ударил — челюсти захлопнулись и невыносимая боль, пробив нёбо, парализовала его и заполнила голод. Сталкер, дёрнув головой, проснулся.

    Муха сидела на чернильнице, тёрла передние лапки, жуззззжала и он вспомнил по ассоциации жжжжену. Удивляться тут нечему. Он был в Зоне уже больше полугода, и, на что бы он не смотрел и о чём бы не думал, он вспоминал жену.

    Они с женой были идеальной парой. Она до этих пор верила ему совершенно и всё ещё трогательно просила его выбивать ковёр сначала с обратной стороны, а уж потом ворсом, а он до сих пор мучился от того, что и в этот раз этого не сделал...
Они даже вместе рука об руку катались на велосипедах, вызывая раздражённое ворчанье старух — вот ведь молодёжь пошла, совсем стыд потеряли ..!

    Недавно, отмечая полгода в разлуке, он решил сварить себе борщ, как варила она — вынул из капкана свеколку, отрезал кусочек морковки, сняв предварительно кору (она в пищу не годилась), взял дробовик и настрелял фасоли. Вздохнул, но делать нечего — какой борщ без капусты?— пошёл, сорвал пару листов, получив как всегда по морде. Как раз поспели помидоры — три огромных красавца лежали на земле, огороженные небольшим тыном.
Он поставил под навесом во дворе на печку кастрюльку, выгреб в неё баночку тушёнки, разжёг дрова и принялся колдовать.
Когда красное, неимоверно пахнущее варево было готово, он отнёс его в хижину, взял пистолет и, закрыв дверь, пошёл прогуляться — чтоб не мучиться, пока борщ остынет.
А придя с прогулки он увидел, что кастрюлька, которую он оставил на столе, пустая.
— Убью! — подумал сталкер, выхватив пистолет — и весь мир испуганно замер.
Замер так, как будто это он хлебал из сталкерской кастрюльки. Даже листья на деревьях в окошке застыли.
— Да это же всё ненастоящее, игры сознания, псевдомир… — подумал сталкер и волосы на его голове зашевелились. И под это шевеление попробовал замаскироваться звучок сзади снизу справа.
Сталкер, представляя из себя с пистолем какбэ одно целое, резко повернулся и обнаружил застывшего со скошенными ему в левый зрачок глазами, в неестественной позе с двумя поднятыми диагонально лапками дикобраза.
— Я тебе кажусь... — прошептал дикобраз, — …говорящих шёпотом дикобразов не бывает…
Сталкер снял предохранитель...
— Не стреляй, солдатик! — запричитал дикобраз. — Тебе ж самому потом на свечку тратиться! — и сел, не закончив шага. А сев, заплакал, растирая слёзы по измазанной мордочке и смывая остатки борща.
— Что такое? Чего ревёшь? — сталкер пытался оставаться адекватным. Но ситуация уже пошла раскачиваться.
— Вот он... Обидел! — дикобраз протянул худенькую лапку, указывая сухим длинным перстом назад за спину сталкера.
Ещё раз оборачиваться сталкеру не хотелось — чувствовал он, что не к добру это будет — но стоять дуриком напротив шмыгающего носом говорящего дикобраза — знобило.
Сталкер медленно обернулся и увидел на столе енота с гранатомётом.
— Ты эта…
— Я ЭТОТ! — зло заорал енот. — Па-а-берегись!!! — и прыгнул, целясь сталкеру в грудь задними лапами
— …Собаку надо завести, о-т-такую! — уныло подумал сталкер, падая через прижавшегося к ногам сзади дикобраза.

    Вставать с пола не хотелось…Паскудно было на душе…
В окно заглянула глазастая лысина.
— Щас про этих спрашивать будет! — подумал сталкер.
— Тут это… Никого не было? — на лице лысины ниже глаз была повязка, на которой имелась надпись «Йа — повязочга!!!». Ниже повязочки вились дреды, вплетаясь в висящий на груди череп с сообщением —  «Йа модегатогчег!!!»
— Вижу — были! Опять мародёрствовали, — Борода вздохнул. — Водка на месте?
— Я не пью водку, пиво только, — ответил сталкер.
— Ну, тогда не придут больше, — обнадёжил Борода. — Ты полежи, полежи, не вставай! — Борода выложил на стол пяток банок с консервами, аптечку, бинт, четыре бутылки водки и объяснил сталкеру: — Это компенсация какбэ. В возмущение ущерба.
— Так не пью же я…
— А вдруг опять они прибегут, а у тебя и выпить нечего, — вздохнул гость. — Что им без толку по Зоне бегать?
— …Да, вот ещё что, — Борода обернулся уже в дверях. — Собаку не заводи! Не стоит. От них не поможет. Ещё плохому научат... — и тихонько прикрыл дверь.

0

3

СПЛОШНЫЕ АПОКРИФЫ

АПОКРИФ от Деда

(Ага, вот и первый апокриф!

"АПОКРИФ…2. Произведение или сообщение недостоверное, подложное, сомнительного происхождения.
Толковый словарь Ушакова"

    Дальше — заипут. Всётки завидуют чужой славе и всё пытаюцца примазаца.

(прим. компилятора))

MOOD: камео

[player][{n:"01",u:"http://forumfiles.ru/files/0017/e1/fd/63524.mp3",c:""}][/player]

    …невнятное бормотание, доносящееся из-за бетонного забора, заставило друзей схватиться за оружие, но секунду спустя...
— Тьфу ты! Опять старый никак не угомонится... — в сердцах сплюнул Хром и проводил взглядом чудика в марлевой повязке вместо противогаза с торчащими воинственно из-под нее дредами, шедшего не разбирая дороги и бормотавшего под нос : "Я вам, фауна, устрою — чужие борщи жрать... А я отдувайся потом со своих запасов! Только попадитесь мне под руку..."
Леха попытался было окликнуть, но Хром положил успокаивающе правую руку ему на плечо, а указательным левой выразительно покрутил у виска:
— Не трогай... Он после удара Волка всё еще никак не отойдёт...
Лёха стёр предательски выступившую слезу.
— А ведь неплохой был сталкер...

+1

4

АПОКРИФ от пана Андре

[player][{n:"02",u:"http://forumfiles.ru/files/0017/e1/fd/78984.mp3",c:""}][/player]

   …В то время, как все сидели в землянке , пили водочку и слушали рассказы Енота про Муху, в землянку заглянул сталкер в «СЕВЕ», но с поднятым забралом шлема. Сталкер широко и радостно улыбался, будто бы встретил тут своих родственников, которых не видел очень давно.
— Здравствуйте! — негромко произнес он, все так же улыбаясь.
Дикобраз замер с бутылкой водки в лапках перед пустым стаканом.
Обитатели землянки обернулись к пришедшему.
— Здравствуйте, — повторил сталкер. —  вы меня не узнаете? А между прочим, все говорят, что я поразительно похож на своего отца...
— Гм... — прокашлялся Дед Макар. — Мало ли кто похож на своего отца? Я вот тоже, например...
— Вот именно! — вторил ему Дикобраз и налил полстакана водки.
— Так ведь все дело в том, — сталкер бесцеремонно прошел и сел возле стола. — Ка..,  гм, как... — он никак не мог прокашляться. Потом увидел стакан, схватил его, выпил залпом водку. —  Гм.., какой отец! — он выразительно посмотрел на опустевший стакан, а Дикобраз выразительно глянул на свою бутылку и убрал ее за спину. — Я ведь сын сталкера Меченого!!!
При этих словах дед Макар проглотил свою самокрутку, Енот громко икнул, а у Дикобраза от неожиданности разжались лапки и бутылка разбилась. Дикобраз оглянулся на осколки и огонь гнева полыхнул в его глазах. Енот тоже посмотрел на осколки бутылки, судорожно сглотнул и недобро посмотрел на гостя.
—  Не больно ты похож на Меченого!  — сказал он, как бы невзначай поправляя гранатомет.
— А так? — гость опустил забрало и выставил голову на свет керосинки.
  — А так... Вроде похож... —  неуверенно протянул Дикобраз.
— Да, да, вроде похож! — послышалось из углов землянки.
— Все равно, маловато доказательств! — проворчал Енот и достал из ствола гранатомета бутылку самогона, заткнутую початком кукурузы.
— У меня еще родимое пятно есть! — сказал приободрившийся гость, повернулся ко всем спиной, мигом стащил с себя штаны и выставил на тусклый свет голую задницу. На левой ягодице неровными буквами было вытатуировано  «S.T. A.»,  на правой  «L. K. E.», а чуть ниже фломастером была дорисована корявая полустертая буква «R».
— Что-то плохо видно последнюю букву, — проворчал Дикобраз.
— Это проявить надо! — сказал гость, выхватил из лапок Енота стакан первача и с удовольствием хлобыстнул.
Енот недовольно глянул в пустой стакан и глотнул из горла.
— Я тут вообще-то про Муху рассказывал, — сказал он с намеком.
— А, ну ладно! — гость натянул штаны, поднял забрало и сел к столу.
— Так вот… — собрался продолжать Енот.
— А я к вам по делу зашел! — перебил его гость.
— Твою ж мать!.. — сердито сказал Енот
— Нет, маму я не помню… — грустно сказал Сын Меченого и пустил слезу.
Макар с любопытством наблюдал разворачивающееся действо. По углам землянки послышались всхлипывания, звякание стаканов и занюхивание рукавов.
— … Жил я один с малых лет, и не было мне ни помощи, ни поддержки… — продолжал Сын.
— Бедненький! — Дикобраз гладил одной рукой сталкера по плечу, а другой рукой размазывал скупые дикобразовы слезы. Вдруг он дернулся, резво пошарудел у себя на брюшке, выхватил блоху из меха, раскусил ее и плюнул на пол.
— Бедненький, — повторил он, достал из-под стола бутылку мутной паленки, надел на нее резиновую соску и впихнул в рот Сыну. Тот жадно зачмокал и очень скоро захрапел.
— Клофелин творит чудеса! — прохихикал Дикобраз. — Продолжай, Енот.

АПОКРИФ от Витальки Алибабаевича

*БЫЛОЕ*

   Ночь. Звезды спрятались за тучами, в траве рычал сверчок, где-то вдалеке с испуганным писком убегали от псевдомухи псевдокакашки... В Деревне новичков горел вечный костер вокруг которого, как всегда, сидели сталкеры. Со стороны дороги появился Дикобраз с огромным рюкзаком за спиной. Он поднял было руку и открыл рот, чтобы поприветствовать, но тут услышал обрывки разговора.
— ...Появицца — прибью нахрен !!!
— Иголья- то повыдергаю...
Дикобраз опустил руку, по пути закрыв ею рот.
— Бли-ин... Как же я теперь до своего бункера-то доберусь?
Но, делать нечего. Поправив рюкзак, Дикобраз стал красться вдоль забора на противоположной от костра стороне улицы.
"Ну вот. Еще немного и я дома. Хорошо, что ночь такая темная, а то бы...".
Что было бы, если бы ночь была светлая, он додумать не успел — в рюкзаке раздался чуть слышный звеньк чего-то стеклянного. Дикобраз замер "в неестественной позе с двумя поднятыми диагонально лапками".
"Может, не услышали?" — с надеждой подумал он.
Наступившую тишину нарушали только потрескивание поленьев. Дикобраз, все так же не шевелясь, скосил глаза в сторону костра. На него уставились несколько выпученных глаз и наполовину меньшее количество раскрытых ртов.
"Услышали!" — с огорчением подумал он и припустил в сторону своего бункера, не обращая внимания на больно хлеставший по заду, при каждом шаге, рюкзак, из которого при этом раздавался звон явно не пустой стеклянной тары.
Добежав до бункера, он кубарем скатился вниз, умудрившись при этом на лету снять рюкзак и все время держать его на расстоянии от пола. Закатившись в помещение, он соскочил и первым делом захлопнул дверь в которую тут же постучали с другой стороны. Причем стучавшие, похоже, использовали для этого все свои конечности, возможно даже ноги. Дикобраз сложил две фиги и повертел ими перед дверью. Затем, подумав, решил, что две фиги мало и попытался сделать фиги пальцами ног. Чуть не упав, он решил что и двух достаточно. Развернувшись к двери задом, он повилял им, при этом похлопывая ладошками по ягодицам. Затем взял рюкзак и, напоследок показав двери язык, отправился к своему сейфу. Переложив содержимое рюкзака в сейф, при этом целуя каждую бутылку, он тщательно запер его, не забыв все же прихватить одну бутылку с собой, и положил ключи в карман. Затем подошел к решетке, которая отделяла его каморку от предбанника, и тоже запер дверь на ней. Наконец, он сел на свой стул, открыл бутылку, взял со стола стакан и, налив в стакан, приложился к горлышку бутылки. Поставив бутылку на стол, Дикобраз, с удивлением посмотрев на стакан с водкой, выпил и из него. Занюхал рукавом, посмотрел на дверь, в которую все еще барабанили и нажал на кнопку магнитного замка. Дверь в бункер распахнулась…

АПОКРИФ от Ренса

Ну вот, а вы волновались!!! Я же казал — Ренс будет обязательно!
(прим. компилятора)

    ...в помещение влетел ураган, на поверку оказавшийся ещё зелёным сталкером. Парень, не рассчитав направления, на манер корридских быков с зажатыми в тисками достоинством влетел в стол, оставив на нём силуэт своего лица. Кое-как отлепив голову от стола, посетитель гневно отринул в сторону сломавшиеся тёмные очки.
— Твою мать, десять баксов... Всё МИКСАН, сцуко... Советским флагом при входе в бункер помахал... Да не суть! — гневный удар кулаком по столу пришелся в опасную близость от хозяина.
—  Где пропадал, животное?! — надрывался сталкер, брызгая слюной. — А ну колись — в иголках, благо, недостатка нет!!!

АПОКРИФ от Абра

(Угу, и такое случается! Зона, аномалии, пнимаешь)
(прим. компилятора)

   Дверь потихонечку, незаметно — буквально на полстакана отворяется и благополучненько становится на место. Ничего в этом мире не меняется. Ровненько всё так, тревожненько.
— Отродясь сквозняков не бывало — откуда? — подумал Дикобраз, и, забравшись на стул с лапками, осторожненько перевесился за стойку, посмотреть вниз  —  мало ли что...
— А-А-А!! — заорал он от боли и, хищно изогнувшись назад, бросился на Енота, победно сжимающего в лапах огромную иглу...
… Когда дед Макар зашёл четвёртым в бункер, то увидел шипяще-гремящий клубок, катающийся за решёткой. Дикобраз тузил Енота кулаками в живот, а Енот пытался схватить визави за чёрный, скользкий кончик носа. Впрочем, иглы не были выставлены и гранатомёт валялся у входа в подсобку.
— Ну вот, свиделись наконец! — растроганно пробормотал Дед Макар, умильно наблюдая за картиной, достойной кисти Рабиндраната Тагора.

0

5

А-ааааа!))
В смысле — Ура-ааааа!)))

0

6

Продолжение от Енота
каноническая часть от АБРАКАДАБРА

...Кряхтя и потирая ушибленную ягодицу, сталкер поднялся и посмотрел в окошко.

Борода поднимался по косогору, согнувшись и упираясь ладонями в коленки. Поднявшись, он закрыл глаза и несколько раз вдохнул полной грудью уже начинающий холодать к псевдозиме, напоённый прелой листвой воздух, снял ветровку, ловко выпрастывая рукава из-под рюкзака и обернулся. Задрав руку с ветровкой, Борода помахал сталкеру и щёлкнул указательным пальцем повёрнутой тыльно ладони по горлу так, что звон был услышан и в избушке — сталкер отсахнулся от окна, а когда выглянул снова, Бороды уже не было. И только выложенные на стол разнокалиберные, зримо тяжёлые банки да аккуратно выставленные бутылки подтверждали явь происходящего.

Как-то без единого движения, как вампир со стажем, сталкер оказался у стола.
Ближней к нему на медвяной цельной плахте лиственницы — как на ладони Бога, лежала широким диском, поблёскивая тускло жёлтой жестью, банка, название содержимого которой он не сразу смог прочитать от волнения. А прочитав, долго стоял неподвижно, всматриваясь в буквы и не решаясь поверить — «ПЕЧЕНЬ ТРЕСКИ».
Рядом возвышалась постаментально «ФАСОЛЬ СО СВИНИНОЙ» — сталкер сглотнул так, что аж завибрировал позвоночник. За ней скромно, но с достоинством ждала своей порции восторга «ЗАПРАВКА БОРЩОВА» Каменко-Днепровского консервного завода.

— Что же там внутри? — подумал сталкер, с дрожью разглядывая этикетку заправки, представлявшую бесстыднейший натюрморт, обнажавший прелести и плоды столь желанной всеми украинской земли в переплетениях и сочетаниях самых томительных и дорогих душе и телу.
С этикетки следующей банки на сталкера весело-ободряюще — мол: «Что наша жизнь — игра!!» смотрел полный сил и жизни кабанчик неимоверной розовоты и упитанности.
И замыкала сей парад приветом из Эдэма банка «СЛИВ В ЛИКЁРЕ», мерцая сокровенной внутренней жизнью в свете, льющемся из окна.
Горечь отступила от сердца сталкера и душа его наполнилась радостью, он улыбнулся, вспомнив мохнато-колючую парочку, и долгожданно, робко бросил первый взгляд на бутылки…

— …Нет… Ну нахер — насухую не пойдёт! — Енот достал складной стаканчик, привёл его в боевое положение, хукнул внутрь, протёр пальцем и требовательно стукнув, поставил его на стол.
Выпили. Покашляли.
— …Сталкер перевёл взгляд на бутылки — и сначала визуально охватил их вместе — кагбэ сгребая в охапку и прижимая к груди — отчего взгляд его наполнился теплотой и заискрился, а на губах зашевелилась улыбка — точь-в-точь как у дедушки Ленина на любимых народом фотографиях. А затем ощупал глазами и каждую в отдельности — примеряя ей место внутри, приноравливая организмий, расправляя плечи, выпрямляя позвоночник и втягивая живот.
Он больше не чувствовал себя одиноко, помолодел, похорошел; взгляд его приобрёл неотразимую решительность неизбежного.

— Э-эх, сломалась целка — ломайся и кровать! — подумал сталкер и взял первую.
«Настояна на куриный помёт и табак. На подоконнике. Принимать с мёдом и осторожностью» — прочитал вслух сталкер витиеватую с ятями и херами надпись химическим карандашом на бумажке в косую линию, наклеенную косовато на литровой, полной до кукурузной затычки мутной беленью бутылке простого стекла. К бутылке синей изолентой, чтоб, значит был полный комплетон,  была притянута двухсотграммовая баночка с мёдом.

— Ну, это немного погодя, в апофеозе… — сталкер отставил раритет и, взяв привычную для Зоны бутылку «Казаков», скрутил пробку.
Стаканчик — серебряный с чернением и резьбой, презентованный клиентом за добытый богатый трофей, и хранимый до этих пор нетронуто в схованке, был извлечен и протёрт с должным тщанием.
Металл ожил, задышал глубиной оттенков от чёрного до седого, заиграл паутиной реза.

Сталкер, вспоминая, свой удачный выстрел, с удовольствием созерцал жанровую охотничью сценку, — клиент после встречи с тушканом, встречи внезапной, вне протокола, как тушканы и любят, со спущенными штанами под берёзкой, подкравшегося матёрого кровососа, застывшего сзади в нелепой позе с озадаченно разведёнными руками, вежливо, по молодой неопытности, отвернувшегося в сторону от клиента Аркана со сморщенным носом, и себя с вертикалкой с филигранно обволакивающим дульные срезы облачком выстрела.

Хлебушко, ради такого случая, был обрезан обапольно и две горбушки, одна с намазанной тресковой печенью другая — не удержался — с наваленным мелковолокнистым, взборонённым вилкой, пластом тушёнки, создали, казалось бы, Буриданову проблему.
Сталкер улыбнулся — ну у нас руки есть! — и взял ту что справа.
Понимая, что момент этот он будет вспоминать не раз, он, сдерживая мелкость движений, не спешил.
Поднёс к носу стаканчик — вдохнул — spirit по-хозяйски проник в носоглотку, приглушил звуки внешнего, затеплился в нутрях, обживая тело, выступил влагой на склерах — сознание замерло и даже пол немного качнулся.
Сталкер утвердился на ногах и томно вздохнув, поднял глаза горе.
Сидя на перекладине потолка, на него — он понимал, что именно на него, смотрела муха.
— Будь здорова, насекомая! — сказал сталкер и перекинул стаканчик…

…Что стоит снова развести огонь в печи сытому сталкеру, да в прозрачный осенний денёчек, да при водочке и закусочке.
Уже через полчаса борщ снова кипел вулканом, выбрасывая вверх лопнувшую оболочку пузырей красной густой магмы.

0

7

[player][{n:"мотив",u:"http://forumfiles.ru/files/0017/e1/fd/57788.mp3",c:""}][/player]
АПОКРИФ от Деда
MOOD: жизнь продолжается

…Легкий скрип петель, щелчок выключателя. Медленно разгорается энергосберегайка, отбрасывая две тени: одну приземисто-несуразную, вторую —   длинно-несуразную на стену и в проём открытой двери: на банку-пепельницу с пожелтевшими окурками, далее через ступеньки на пожухлую траву, россыпи гравия и скрюченные серые листья.

—  Ну вот, Геродотыч, так мы и живём...
Водянисто-серые глазки оббегают сторожку, худая морда разочарованно кривится:
— Да... Не слишком аватажно у вас здесь. А мне в Баре расписывали...
Старшой конфузится:
— Дык... Не в дЕньгах счастье!
Геродотыч, насмешливо:
— … А в их количестве. Знаю. Мать писала.
Старшой обиженно вскидывает подбородок:
— Критик недоделанный! Ты сюда нахрен пришел? Обсуждать?
Геродотыч, явно идя на попятную:
— А я чо? Я ничо! Говорю — простенько, но со вкусом. Не красна, понимаешь, углами, а красна градусАми, тьфу ты, этими, как их, пирогами...
Из пОдпола раздается резкий всхрап, плавно переходящий в поскуливание.. Геродотыч, испугано:
— Это... Собаку завели?
Старшой кратко машет башкой: "Нет!" и выжидательно смотрит на гостя —  мол, еще варианты есть?
Геродотыч, еще более испуганно:
— Ты ж говорил, нету Деда дома?
Старшой, самодовольно:
— А-а-а! С-с-сыш-шь, когда страшно?
Успокаивающе:
— Не очкуй, эт не Дед. Эт Енот. Все во сне за Мухой гоняется.
Геродотыч, делая вид, что понимает:
— А, вот оно что.
Недоуменно:
— А почему в подвале?
Старшой, еще более недоуменно:
— Ну а где ж еще? Дед ведь там БРАГУ хранит!
Геродотыч конфузливо замолкает, пытаясь понять связь между Енотом, Мухой и Брагой.

Старшой тем временем семенит в угол, именуемый Миксанихой "куней" и лезет в шкафчик над мойкой. Раздается железное бряцанье.
— Геродотыч, а ничо, если с кружек? У Деда всё равно другой посуды не водится.
Геродотыч, ошарашено:
— Так ты же говорил — не пьешь?
Старшой скалит в ухмылке мелкие острые зубы:
— Так не про чай же!
Гордо вставляет вилку от цилиндра с надписью "ТEFAL" в розетку: то ли вот как мы умеем, то ли вот что мы имеем... Буквально сразу раздается бульканье и парок из треугольного носика вырывается наружу.
Старшой, суетливо:
— Вот только закуся, того...
Геродотыч понимающе:
— Всё ясно... Деда сколько уже дома нет?
Старшой чешет затылок:
— Ну, как сказать... Вот как Миксаниха отпросилась на родину смотаться, так Дед считай дома и не живет. С рейда вернется, поворчит, что хабар хреновый пошел, нахреначится своего квасу, всю ночь прохрапит-проворочается, глядишь утром — а его уже опять нет.

За окнами раздается вначале нечто похожее на " Банзай!", вслед пьяно-невразумительное: "Китаись, китаись, чо косой махаись?".
Геродотыч, недоуменно:
— "Банзай" — это понятно. Вновь хозяин по синьке куролесит. А вот дальше — это что еще такое было?
Старшой машет рукой:
— Эт дикобраз наш местный. Алибабаевичем кличут.
— А орёт чево?
— Так Енот-то пьяный валяется, вот он компанию и ищет...
Геродотыч, настороженно:
— А много пьёт? Если не буйный и не много... Может, позовём?
На лице Старшого отражается ужас...

MOOD: жизнь продолжается II

*утро. Всё та же обстановка, только прибавилось тел*

Геродотыч, неверной рукой наливая себе половину кружки резкопахнущей браги:
…—  А вы с дедом это неплохо придумали. Успокоился гость. Даже мебель не всю переколошматил. —  кивает на Енота и игложопого, которые, обнявшись аки молочные братья, тихо посапывают в углу.
Каждый сжимает в свободной от объятий лапке по двестиписятграммовой с рисками бутылочке с мутью внутри и натянутой соской, кои резиновые изделия и посасывают страстно и самозабвенно.
Старшой отпивает из кружки коричневую жижу, кивает:
—  Угу... Испытанный прием. А насчет буйствов, я, кажется, предупреждал...
Геродотыч потирает свежий синяк на скуле, согласно-виновато мычит, поднимает кружку, залпом выпивает, жмурится в блаженстве... Блаженство сменяется беспокойством. Резко открыв глаза:
—  Старшой, а куда у вас это... До ветру ходют?
Старшой, прихлёбывая чифирь:
—  Там, за сараюшкой, увидишь что-то типа дота из бетонных плит...
Вскочивший Геродотыч, приплясывая, всё-тки не удерживается от вопроса:
—  А нахрена из плит?
Старшой, рассудительно:
—  А как же иначе? Дед любит в одиночестве подумать, книгу какую почитать. А вдруг выброс? Что, так и бросать дела на полдороге?

Геродотыч, понимающе кивнув, срывается на выход. Старшой медленно допивает свой напиток, доливает в кружку кипяточку, оценивающе смотрит на уровень браги в бутыле, и, вздохнув, направляется к люку пОдпола. Проходя мимо ТЕЛ, озабоченно хмурится, поправляет пОсуд в нервно подрагивающих лапках, воровато оглянувшись, отвешивает смачного пендаля Еноту.

От двери доносится любопытствующее:
—  Старшой, а нахрена ты его каждый раз пинаешь? Когда из подвала доставали, тоже пару раз приложил...
Старшой, виновато-злорадно:
—  А нехрен про меня херню всякую плести. Унитаз, я, видитли... Мы с Дедом — корефаны!!!
Геродотыч, усаживаясь на лавку:
—  Слышь, Старшой... А что там у вас в сарайке на манер средневекового рыцаря комбез стоит? Весь трубками опутанный... Я на обратном пути бормотание услышал, ну, и заглянул. Откинул шлем, а там тока губы запекшиеся и глаза без просвета мысли. Как я иво распечатал, так он матом так ругалси, я аж два новых слова, что-то про яйтса и сундук, услышал.
Старшой тихо взвизгивает в панике, стрелой ныряет в пОдпол, вылазит торопливо с двумя бутылями браги, по пути отвешивает еще пендаля Еноту, один бутыль торопливо возгружает на стол, со второго второпях сворачивает кукурузнопочаточную пробку и бормоча испуганно: —  Блин, забыл трубки продуть и уровень в капельницах проверить... А вдруг ща и этот внебрачный отпрыск Меченного, пан Андрэ, иголку дикобразову ему в ягодицу, в сторожку попрётся. Он же и этих, прости Монолит, побудит... ПИПЕЦ ЖЕ ТОГДА!!! — вываливается в дверь.
Геродотыч подходит к столу, наливает себе еще кружку, идёт к телам, чокается с бутылочками...
На улице раздаётся женский голосок: "НЕ ВИНОВАТАЯ Я! Ой!!! То есть... ЭТО БЫЛА НЕ Я!!!"
Дикобраз на секунду отрывается от сосуда, нежно бормочет в хмелю: "Ланочка — Лапочка!!!" и лезет чесаться в паху. Накалывается лапкой на иглу, обиженно сопит, тянет уколотое в пасть. Распробовав, плюется и вновь припадает к соске...

MOOD: жизнь продолжается III, или Все мы интродукты...

Интродукция, (биолог)  — переселение особей какого-либо вида животных и растений за пределы естественного ареала, в места, где они раньше не жили.

*****
Путаются времена. Переплетаются персонажи, характеры и события. Что поделаешь! Вся Зона — одна большая аномалия. Пусть будет так, как вышло. Не браните сильно...

*****

— ...А вот иностранца под контроль нихрена не сможешь?.. Короче, вот так на "слабо" и взяли. А потом я и сам не понял, как это произошло... Жалко его стало. В чужой стране, языка почти не знает... — смущаясь, закончил Геродотыч свою исповедь.
— Жалко у пчелки, в попке... Да, чую, намучаешься еще с ним! — Старшой затянулся и выпустил клубы густого серо-голубого дыма.
Геродотыч закашлялся, отгоняя руками едкое марево:
— Вот же гадость! Старшой, не понимаю, а нафига ты курить начал ?
— Не совсем начал... Я и раньше пробовал. Правда, не всерьёз. Ну, с Ксюхой...
Мордочка Старшого вроде и сморщилась конфузливо, но глубоко посаженые глазки полыхнули потаенной радостной печалью и глубокой застарелой болью одновременно. После некоторого молчания словно проснулся и продолжил тихо-отстранено:
— А щас... Хрен его знает. Вроде как успокаивает, — и вдруг заговорщически-испуганно забормотал: — Ты только Деду не проболтайся! А то вдруг бубнить начнет, я ж с его запасов потихоньку тягаю. —  вздохнул, вдавил окурок в ощетинившийся ёжик собратьев в банке и открыл дверь. На пороге неожиданно резко замер: — Тише!
Геродотыч заинтересованно вытянул шею над плечом бюрера, заглядывая в сторожку:
— Чего ты там шипишь?
— Т-с-с... Глянь! Только не спугни! — и Старшой, затаив дыхание, на цыпочках, двинулся к столу.

Геродотыч осторожно подошел вслед: — О! А это кто? — присмотрелся близоруко на мелкосерое существо, с упоением грызущее край посыпанного коричневым сухаря. — Странный тушкан, мелкий какой-то...
— Это не тушкан. Это мышь. Я Леснику капусту с дедова огорода недавно относил, он орешков в'алаверды передал. Мешок домой притащил, она оттуда и выскочила. И сразу за порог. Я думал — пропала, а она через неделю в углу норку прогрызла, ну, и харчуется у нас понемногу... Кажный вечер заходит. Сухарики вот с корицей особо любит. Просто вчера, видимо, тебя засмущалась...
Мышка оторвалась от поджаренной сдобы и кокетливо махнула хвостиком.
Геродотыч насмешливо вздернул брови домиком:
— Па-а-анятненько... Сухарики, да еще, гришь, и именно вот с корицей... А как же сам мне про японца говорил — «не стоит, мол, приручать, потому что мы всегда в ответе» и так далее?
Мышка вопросительно наклонила голову и оттопырила одно ушкО вперед, будто прислушиваясь к их беседе.
— Так я это... Она как же... Ты ж пойми... Миксаниха вот уехала. Деда дома, считай, что и нет. Этот в сарае вообще заместо мебели. Енот только нажраться или похмелиться заходит. Виталька... Ну, ты и сам видел. А здесь хоть какая-то живая душа...

При этих словах вышеозначенная живая душа перестала грызть сухарь, требовательно пискнула и щелкнула хвостиком по серой доске стола.
— Накушалась! Вот и славно. Я щас, щас... — засуетился вдруг Старшой, силой мысли вытащил из-под кровати корзинку с полосатыми лоскутками и передвинул в угол. На удивленное выражение морды Геродотыча так же сбивчиво пояснил:
— Ну... Тут Миксаниха с обрезков моего тельника на латки оставляла. А я подумал, может ей нужнее...

Мышь спрыгнула со стола на лавку, далее на пол и уверенно прошла к корзинке. Залезла в импровизированную кровать, зевнула, тихо пискнула. Поворочалась немного, устраиваясь поудобнее, и уснула. Геродотыч посмотрел на нее, на притихшего задумавшегося Старшого. Встал, вздохнул...
—  Интересно, где там мой горюшко-хозяин шляется? Вот так, с дури ума, на спор повесишь себе японское ярмо на шею, а потом волнуйся, переживай... Ладно, Старшой! Пойду, поищу, не случилось бы чего...

**********

Старшой сидел за столом... и не сидел за столом одновременно.
Вроде как и смотрел на уснувшее серое в бело-синих волнах, но где сейчас находилось нечто, что люди называют «душой» и чего по определению не может быть у монстров вроде него, не взялся бы узнать и новый его друг Геродотыч.
Во всяком случае, Старшой даже не пошевелился, когда дверь сторожки распахнулась и с порога раздалось немузыкально-фальшивое : «...Привет тебе, приют священный!», сразу заглушенное глухим покашливанием.
Прибывший сторожко прошествовал вначале к холодильнику, вытащил из него пластиковую бутыль, вмиг запотевшую после извлечения, скрутил крышку и жадно присосался. Опорожнив до половины, закрыл и вновь спрятал в холодильник. Посмотрел на лежавшую сверху пачку "беломора" с выдранным сверху прямоугольником и торчащими оттель тремя бумажными гильзами папирос, покачал головой, сунул ее себе в карман. Из кармана достал другую пачку, распечатанную также, но забитую папиросами поболе и положил на холодильник.
Подошел к «молочным братьям». Некоторое время постоял, любуясь на Муху, уютно устроившуюся на Енотовом носу и деловито потиравшую лапками между короткими пробежками по этому острову c клочками густой поросли вкруг, отчего Енот жмурился во сне и тихо-тихо, не выпуская бутылочки из лапок, чихал, тем самым вызывая старт очередного забега и так до бесконечности.
Снял бушлат и заботливо накрыл зверьё.
Пошатываясь, подошел к койке.
Поглядел с нежностью на фотку девушки-косплейщицы. Вздохнул.
Кряхтя, стянул сапоги. Расстегнул было ремень на штанах и принялся возиться с непослушной пуговицей на вороте свитера, но махнувши рукой, типа: «...Один хрен завтра одевать...», плюхнулся одетым в постель. Натянув одеяло по самую лысину, пробурчал что-то невнятно про «хреновый хабар», отвернулся к стене и захрапел.
Мышь, словно как услышав запев, запищала взрыкивающе-прерывисто.
Испуганная Муха сделала кряду кругов десять, выбрала паузу среди рулад, наконец скрипнула крыльями в крайний раз, нашла самую теплую и влажную точку на Енотовом носу и тоже притихла.

Спокойной ночи...

0

8

[player][{n:"мелодия",u:"http://forumfiles.ru/files/0017/e1/fd/64998.mp3",c:""}][/player]АПОКРИФ от Деда
MOOD: один день из жизни Енота Че Гевары

...Знал бы где упадешь, обязательно соломки подстелил бы...
Вроде бы ничего не предвещало беды.
Енот проснулся даже рано по его меркам — около двенадцати дня. Может, в этом и крылась причина всего последовавшего? Может, чем больше день — тем больше мерзости дОлжно произойти?

И вот как-то сразу прям и началась непруха —  босая пятка не нащупала привычного шкалика на полу, пришлось перегибаться через край лежанки. Переждав красных мальчиков в глазах и пережив две попытки сдержать дурноту, из которой только одна закончилось удачно, Енот вяло пошарил лапкой внизу. Среди пыли, хитиновых останков жуков, стрелянных гильз, растрепанного телефонного справочника без обложки и половины страниц (скажем так — на самокрутки Деду пошли), треснувшего цветочного горшка и прочей дребедени, каковая может скопиться (и непременно скапливается) у закоренелого мизантропа с явно выраженным синдромом Плюшкина и не имеющего сундука, спасительный мерзавчик так и не был обнаружен. А вот это было уже чревато приходом белочки.

Сорок минут висения вниз головой (а вы попробуйте быстрее поднять голову весящую пуда три по крайней мере — именно такое было ощущение) всё-таки возымело действие —  та вялотекущая по венам смесь водки, самогона, пива и эритроцитов с лейкоцитами, что когда-то называлась кровью, прилила наконец к тому, что когда-то именовалось мозгом.
Мозг встрепенулся и выдал: «ЗАНАЧКА В ГРАНАТОМЕТЕ НА КУХНЕ!» и сник от гениальности предложенной идеи —  теперь поневоле ему придется управлять этим сборищем дрожащих конечностей, дабы добраться до вожделенного.
Даже бонус в виде: «Оно вроде как и водички заодно похлебаем, а то сушняк достал...» особо не радовал. И тогда мозг решился на особую подлянку —  прошипел злобно-предостерегающе: «ОХ!!! ПРИДЕТ ЖЕ БЕЛОЧКА!!!»
_________________

...Здесь особо внимательный читатель обязательно спросит: «А почему сей грызун обязательно должен прийти в гости? Вот с чего такая уверенность?»

А всё просто — наглядный пример торчал из-под кровати.
Два обычных синих войлочных бота с заржавевшими змейками-молниями по бокам.
Пара Дедовых башмаков, оставшихся с того самого памятного вечера, когда они проснулись после двухнедельной совместной пьянки и не нашли в хибаре НИ КАПЛИ СПИРТНОГО!!!

Вечера, когда Дед вначале наотрез отказывался принять реальность свалившейся беды, потом долго сидел и смотрел на голую стену, а затем начал вдруг проповедовать идеологию каких-то «цветов жизни» и не менее какого-то Ханлайна, опосля чего схватил открывашку со стола и свинтил босиком в ночь и тридцатиградусный мороз аж до избушки Лесника, где и был вышепоименованным Лесником задержан и заперт в бане на два месяца без доступа к любому колюще-режущему «во избежание».
Вышел Дед на свободу с чистой совестью, поправившимся здоровьем и странными дредами на бороденке. Пить стал куда умереннее, от идей хиппи вроде отказался, так как ботинки искал (но кто ж ему их отдаст — глядишь, и самому на что сгодятся... Хотя на что именно могут сгодится вонючие дедовы чуни Енот так и не придумал... Разве что как предупреждение?), а вот куцую свою бородку расплетать отказался наотрез без всякой вменяемой мотивации. И вот после этого Енот взял за правило — шо хошь делай, а опохмелку оставь!!!
_____________

...Оставь, и вдруг тебе тут такое! Енот, кряхтя, таки поднял и дотянул гудящую маковку до старого ватника, заменяющего подушку, полежал некоторое время, собираясь с силами, и, наконец, опустил задние конечности на густой слой рыбной чешуи, покрывающей пол.

_______________

Далее должно было следовать описание того, как Енот добирался до заветного ствола, но оно удалено, дабы не вызвать негодование Гринпиза и прочих организаций, кои глубоко обеспокоены проблемами перевода беременных ежиков через дорогу.
Но даже самый тяжкий и страшный поход когда-нибудь да заканчивается. Иногда даже хепиэндом.
_________________

...Добравшись до искомого, Енот прежде все-таки окунул голову в бадейку и не высовывал, пока уровень воды не снизился литра на два. Вынырнул. Отфыркиваясь, потянулся было к гранатомёту и замер. На столе высилась литровая бутыль с кустарной этикеткой "РиАКтовка ТыМэ ©".
Енот яростно потряс гудящей головой, вытряхнул лекарство из ствола, привычно свернул пробку, выхлестнул прямо из горла и начал мучительно припоминать  — а откуда взялся сей пренеприятнейший сюрприз? В голову лезло что-то мутное про АЭС, кажется — даже не эту, и что-то про кроссовки, свуш и почему-то звучал слоган «Just Do It».
«Просто сделай это»? А почему бы и нет? Или нет?

И опять предвижу вопрос: откуда такие сомнения и почему же сюрприз пренеприятнейший?
Всё дело было в тонкой организации душевной натуры Енота. Шкалик на завтрак — вещь просто обязательная и никак не поддаётся математической операции для второго класса — делению. А вот литра — вещь сурьёзная, коя замечательно нивелирует разницу между материей и сознанием. Вот ведь действительно: нам не может прийти мысль на пятнадцать сантиметров. И мы не можем подумать на два килограмма! А сообразить на поллитра — запросто! А тут цельный ЛИТР!!! С таким зачином вроде и не стыдно прошвырнуться по знакомым.
  Но! Литр тоже имел тенденцию когда-нибудь да заканчиваться, а значит вновь придется шантажировать под предлогом ясности мысли для продолжения «Мухи».
А шантаж удавался сразу не всегда.
Особенно противен в этом отношении был Дед. Имея почти нескончаемые запасы браги, он отказывался засылать Старшого в подпол, пока не убеждался в серьёзности творческих Енотовых намерениев, а ведь это могло длиться даже почти целых пять минут! А пять минут ожидания для души, которая требует продолжение праздника жизни!!! Ну, вы и сами знаете...
И вновь может возникнуть вопрос: а почему бы не выпить Еноту литр в одинаре?
Опять-таки — отношение к опохмелке у Енота было более чем трепетное: шкалик на завтрак — вещь просто обязательная... (и см. выше). Да и хотелось общения.

Что ж — собираться, значит собираться по всем правилам. Енот опасливо покосился на ёмкость, прикинул на глаз диаметр гранатомёта, покачал посвежевшей башкой: не, точно не влезет. Вздохнув, подлез под пушку (ага, вы размеры сравните !), кое-как выпрямился, прошлепал к двери, с нежностью взглянул на трофейный чимадос, мотнул отрицательно (жаль, мол... больно уж чистый и свежий...), снял с криво вбитого гвоздя найденный незнамогде и непомнякогда рюкзак, вернулся к столу. Вздохнув еще более жалобно, засунул в сидор емкость и подхватил стоявшую тут же банку с мухой.

...Ну что, вначале к Деду (Енот облизнулся, вспомнив вкус браги), ну, а потом, с новыми силами, можно и к Дикобразу...
____________________________

В поход, беспечный пешеход,
Уйду, избыв печаль, —
Спешит дорога от ворот
В заманчивую даль,
Свивая тысячи путей
В один, бурливый, как река,
Хотя, куда мне плыть по ней,
Не знаю я пока!

( © Дж.Р.Р.Толкиен. Братство кольца (пер.Муравьев, Кистяковский))

____________________________

...Старшой, испугано оглядываясь на сторожку, тащил к «воронке» два позвякивающих белых пластиковых мешка, состоявших из выпуклостей и впуклостей, в коих абрисах угадывалось до боли знакомое. Из мешков текло. Да еще и запах браги шел — закачаешься. В буквальном смысле слова.
— Ты эт чего? — удивился Енот.
— Вот, порядок наводим. Нехрен пустой посуде валяться где не попадя.
Енот оторопело прошептал:
— Пипец празднику? Миксаниха приехала?
Старшой кивнул головой. С ноткой превосходства в голосе добавил:
— Всё! Халява закончилась!
И добавил обидное :
— Алкаши! Замаялся я уже в подпол нырять...
Енот попытался сдернуть гранатомет:
— Вот я те щас !!!
И всё пытался и пытался...
Старшой с ухмылкой смотрел на сие действо. Наконец сочувственно поинтересовался:
— Хреново?
Енот молча кивнул.
—  Ладно! Помню еще, как сам, бывало, мучался, — бюрер опустил мешки наземь, задрал тельник и выдернул из-за пояса тару с мутью. — Дед как чувствовал — грит, вдруг встретишь кого, так передай. Вот это передай и сообщение...
Енот, жадно присосавшись к бражке, промычал невнятно:
— Ну??? Чччтай!
Старшой насмешливо покосился:
— Фули читать? Я и наизусть, не то что некоторые с пропИтыми мозгами!
Набрал воздуху в грудь и выдал:
— ПИПЕЦ!!! БРАТУШКИ!!! НЕ ПОМИНАЙТЕ ЛИХОМ!..
И уже поспокойнее завершил:
— …ДНЯ ТРИ...
_____________________________

«Да, непруха…» — думал Енот, тащась по направлению к Деревне Новичков.
«Так и знал, не к добру вставать рано... С другой стороны, вроде как белочка миновала!»
И, радостный, чуть прибавил шагу.
_____________________________

Возле бункера Алибабаича стояла карета, запряженная четверкой вороных и с надписью золотым вензелем по дверям

   
       е
     СГА
      ЛЛ
     КББ
      и
     ММ

На козлах гордо восседал негр во фраке и с бейджиком. На бейджике каллиграфически было выведено:


     херр
   Хайнрихь
    Катакум*


и внизу, где обычно «менеджер-консультант-продавец», краткое —

*либер фройнд

Сравнив почерк на карете и карточке, Енот поинтересовался:
— Сам писал?
Либер фроинд херр Хайнрихь Катакум отложил страусиное перо, коим отчаянно что-то царапал по кипе листков формата А4 и прекратил с пулеметной скоростью / жонглёрской ловкостью разбрасывать исписанное по стоящим в ногах ящикам с подписями «маринина-полякова», «мураками» и почему-то вдруг заглавными «МЕДВЕПУТКИН» и ответил с обезоруживающей скромностью:
— Угу. Я ваще многим пишу. Инкогнито. Вопросы есть?

Вопросов было много, но Енот ляпнул первый попавшийся:
— Эт что еще за «Бим»? — и указал на двери дилижанса.
Негр откашлялся и торжественно провозгласил:
— Ее Светлость Графиня Ангорская Леди Ланочка Кролик-Бонч-Бруевич-ибн-Миклухо-Маклай!!! — и продолжил уже будничнее: — С визитом. Еще вопросы?
— А что неразговорчивый такой?
— Занят, — мрачно пробубнил херр фроинд. — Мне еще потом авгиевы конюшни расчищать! — и указал на метлу и совок, валяющиеся в ногах.
Енот представил фроинда херра Хайнрихь`а во фраке с пером и лопатой...
"И всё-таки белочка подкралась" — решил Енот и лихорадочно стал стучаться в дверь бункера с криком: «Открывай, Игложопый!»
После продолжительного шуршания и возни из-за двери донеслось невнятно: «Я щас быстро. Всё равно ведь не отвяжется просто так...»
На пороге появился хмурый Алибабаич. И без привычного: «Епёныть, мля!!!» процедил:
— Ну?
Опешивший Енот сунулся в вещмешок и выудил оттель бутыль:
— Во!!!
— Тебе что, выпить не с кем? — желчно спросил Дикобраз.

______________________________

…Вот скажите — одно это уже должно было насторожить, а ведь нА тебе — ничего не ёкнуло!..
______________________________

0

9

А где продолжение?

0


Вы здесь » Завалинка » Муха » «МУХА». Коллектив авторов