Завалинка

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Завалинка » Литературоведение » Роллы


Роллы

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Т.G С посвящается

    "Ересь! Дрянь! Чепуха!" — томик Пастернака глухо стукнулся об оконную раму и отрикошетил вниз, закрывая изломанными страницами горстку окурков в ржавой консервной банке.

    — Кто-то этой чушью реально восторгается? — Крепкий лысоватый мужичок пробарабанил пальцами по остаткам скатерти. — Бред же! — Спора не последовало. — Дед, а ты чего молчишь?

    Макар вздохнул, помешал варево в закопченном котелке, вздохнул еще раз и подтянул за лямку выгоревший в ржавчину "сидор" себе на колени.
— Так рано еще, — пробормотал Борода, — оно б супчику еще минут десять покипеть... — но всё-таки выудил из вещмешка аптекарскую четверть, отчетливо пахнущую спиртом даже на расстоянии.
Енот Абракадабр лакомно облизнулся, впрочем, не прекращая инспекцию снаряги.

    — Да я не о том, старый! — Егерь  раздраженно крутнул выцветшие до прозрачности когда-то голубые лопасти настольного вентилятора. — Ты же читал, я видел! И тебе понравилось?
— Стихи там хорошие. В конце. Один точно. Или больше... были... — невнятно пояснил Дед и вслед за флягой вытащил из "сидора" кольцо копченной колбасы. — Ну, коли неймется вам, то и так начать можно. По нынешним временам шикарная закусь!

    Егерь встал, прошел мимо Деда, на секунду остановился и вдохнул пар от котелка, затем осторожно встал у края оконного пролета.
— И всё-таки. Какое количество "от себя" можно давать лирическому герою?
— Чего именно? — Макар развернул замызганную тряпицу и добавил в натюрморт очищенную луковицу и несколько мятых томатов. — Личных привычек? Биографии? — Положил на стол полбулки черствого "кирпичиком". — Или своей шизы?
Абр наконец разложил боеприпас по кучкам и начал снаряжать запасные рожки, перемежая трассеры и стандарт. Ловкие Енотовы пальчики теперь двигались на автомате и он поддержал диспут:
— Вы, коллега, что имеете в виду? Чистого лирического героя, о котором говорил Тынянов? Или про псевдоидентификацию типа Солженицына?

    — Нержин как яркий пример "МэриСью" в "Круге первом"!
Все повернулись к появившемуся в двери потрепанному масхалату "Березка".
— А, Ренс! Как раз вовремя, проходи к столу, — Макар прикрутил ручку спиртовки. — Думаю, и так дойдет теперь.
— Док! Ты даже не представляешь, где я был, и что я там видел! — пришелец откинул капюшон и подмигнул Бармалитовичу.
— Удачно сходил? — как бы мимоходно поинтересовался Дед, перебирая какие-то пакетики и пожалился неизвестно кому: — Эх, зиры бы сейчас в кулеш не помешало...

    Пришелец по имени Ренсон оскабился в ответ и начал стягивать с плечей небольшого размера вполне себе цивильный рюкзачок. Из-под дощатого стола высунулась ободранная кошачья морда размером с небольшую кастрюлю и требовательно мяукнула.

— Пива, Васенька, сегодня нема, — торопливо и виновато ответил животному Макар. — Недопоставка из-за сбоя логистики… чтоб его, однако!

   Васенька мяукнул теперь недоверчиво и внимательно уставился на пришельский вещмешок с лейбой «ОБОЛОНЬ. Лучшему покупателю всех времен и народов».
— Если есть что, лучше отдай! — прошипел Енот, поспешно взбираясь на скамейку — и не напрасно — Васенька мохнатым бульдозером величаво поперся к Ренсу — неопытный Егерь взвыл вполголоса и заскакал на одной ноге.
— Монолитом клянусь, только конспекты! — вьюнош испугано продемонстрировал содержимое рюкзака с бессовестно обнадеживающей надписью.
Васенька презрительно зашипел и прошествовал в распахнутую дверь.

   — Обошлось вроде… — пробормотал Макар.
— Какое обошлось? — Бармалитович страдальчески морщился, вспоминая признаки перелома. — Как катком проехалось!

   В темном дальнем углу что-то заворочалось и, с поминанием чьей-то североморской матери, в сторону шума вылетела пустая бутылка с этикеткой "Казаки". Дед, рискуя получить ожог третьей степени, выхватил котелок из огня и снаряд благополучно пролетел мимо, тюкнувшись об многострадальные пальцы левой ноги Егеря. Егерь взвыл. Абр перепрыгнул с лавки на подоконник и опасливо попытался заткнуть лапой рот коллеге:
— Вы же не хотите разбудить Самого?
Егерь еще некоторое время бешено вращал глазами и пытался что-то сказать. Но через десять секунд отпустило. Дед торопливо вернул котелок на место.
— Ух, доорешься ты, Егерь, — качая головой, пробормотал он.
Хрипя и кашляя, из угла появилась скрюченная фигура с прилипшим к нижней губе бычком Беломора.
— Ну вот, — грустно сказал Абр, — разбудили все-таки казачка нашего.

   Есаулыч оглядел притихшую компанию похмельным взглядом, потащил из ножен шашку.
— Порублю, етить!
— Как скажешь, — кивнул согласно Макар и первым вытащил из разгрузки смятую денежку, — скидываемся, ребята!
— Евры можно? — спросил Ренс.
Дед заговорчески подмигнул:
— Можно. Он их все равно не различит. Лишь бы цифирки стояли. В прошлый раз Абр вообще этикеткой от тушенки отделался.

    Казачок собрал наличность, зажал в трясущемся кулаке и с диким криком вышел в окно.
— Хорошо пошел, — выглянул ему вслед  Дед, — аккурат в аномалию. В трамплин.
— Пьем, не чокаясь? — спросил Ренс.
— Подождем. Он же в Кровососовку рванул, за ихним самогоном. А трамплин поможет время в пути скоротать.
— Откуда там самогон? — удивился Ренс.
— Кровососы гонят. Меняют на сталкерскую кровь. Один к трем. Ядреный! Где только рецепт вызнали, чертяки?
— А деньги тогда на фига с нас взял?!
— Дык, это... — понурился Борода, — У Есаулыча ж в его портвейне крови практически нет. Вот, чтоб он их не порубал, они с него и берут деньгами. И все довольны: Есаулыч, что с самогоном, а кровососы — что живые...

Первое письмо Т.G C литбойца Егеря Бармалитовича Карлессона

    Выдалась свободная минутка и, памятуя о нашей договоренности, спешу с первым отчетом.  Добрался без особых приключений, теперь обживаюсь да осматриваюсь. Отметить надобно — народ подобрался покладистый, можно сказать, душевный, с огоньком, но, как вы и предупреждали — употребляющий. Одно обнадеживает — обнаружил я тут томик Пастернака. Без половины страниц, правда, но на безрыбье, как говорится, и лягушка раком. А еще молодой человек бледной наружности в разговоре поминал Солженицына. Так что думаю, что не все ещё потеряно. Обещаюсь не пить и всё интересное обязательно записывать.
   Ваш литармеец  Егерь Бармалитович Карлессон.

    ПыСы. Пишу вам, разлюбезная Т.G C, а сердцу моему горячо-горячо, как в плавильном цеху, а в голове сплошная свежесть да приятность, прям как в океанариуме. Эх…

0

2

— Что ты там, старый, про зиру спрашивал? — поинтересовался Бармалитович.

   Дредовый досадливо махнул рукой.

   — Зира, зира... Слово-то какое заморское. И за ним, разумеется, кроется старое, родное, славянское, доброе и вечное? — вьюнош кивнул на пустых "КазАков", не избежав горячего блеска  глазах. Как истинный студент, он сдавал бутылки и макулатуру, что позволяло помимо подножного корма навернуть сверху ещё десяток-другой калорий.
— Дерёвня, — Егерь морщился, разминая травмированную ногу, — Предмет флоры такой есть... Трава...
— В Эр-Эф приравненный к наркотикам, — вставил Макар, поглаживая гребенщиковскую бороду.
— Вот кто о чём, — пробурчал Ренс, садясь и протягивая руки к костру, — нет, чтоб писАть, они травы ищут. Для всяких... разных целей. Нет чтоб, скажем, коноплю! Кому-то — те самые цели, а кому-то — верёвка...
— Мыла нет.
— Нет... Вот и вылизывайся, как Васька! — Ренсон достал из-за пазуху пачку конспектов по ИГЭ и кинул на стол: — В огонь подбросьте, а то тухнет... Так, о чём это я... Не пишут! Представляете? А где мне макулатуру брать? А? Шо перекупщикам сдавать?
— Но... Можно же самому писать, — возразил Егерь.
Студент вздохнул.
— Самому можно. Но не стоит. Если тебя не будут читать через сто лет — на кой чёрт тебе тогда вообще писать?

   — Я помню! — заявил вдруг Енот. — Это фильм такой был. Зира и Чира. Индусский.
— Как всегда, с танцами про любовь? — восхитился романтичный Карлессон.
—  Со слонами, — кивнул Абр, — как пачка чая… —  и недоуменно уставился на Макара: — Только я одного не пойму, зачем тебе чай, если ты только кофе и водку глушишь?

   Дед  в ответ лишь взвел очи вгору и скрутил пробку с четверти…

***** первая запись в дневнике литразведчика Егеря Бармалитовича Карлессона ****
*

    — ...И, по совокупности всего вышеперечисленного, "прозрачная", несомненно, является именно коннотацией и обретает все права и обязанности самостоятельного определения... — хрипел Макар, уставившись на пустую бутыль. — И какие семантические корреляции мы имеем в таком случае?

        Потухшие взоры и мятые лица слушателей словно бы воспросили у бутыли вслед за Макаром: — "Да, какие имеем корреляции, и, именно семантические?"

        — А имеем мы следующее... — Дед тяжко и натужно прокашлялся, — ...словосочетание "прозрачная водка" есть самая низкопробная тавтология и должна нещадно искореняться из нашей речи.

        Невнятное сипение остальных было ему ответом, и, по обертонам звука, нетрудно было понять, какие разноречивые мысли вызвало столь категорическое заявление.

        — Далее, — продолжал мучить гортань Борода, — "мутная прозрачная" больше не является оксюмороном. Все согласны?

        В отрешенных лицах молчаливых собеседников проявилось негодование, что бутыль не понимает столь очевидных фактов.

        — Конечно, возникают некоторые дополнительные проблемы в формировании перифразов и некоторых других тропов... — уточнил оратор.

        Унылые вздохи, поочередно вырывающиеся у аудитории, несомненно ответствовали на приближение столь тяжкой лингвистической годины.

        — Эта... — вскинулся вдруг Ренсон.
    — Да, коллега? — повернулся к нему Макар. — У вас есть какие-то дополнения к сказанному?
    — Всё-таки нашел! — безвольная рука слабо махнула вдоль улицы, указывая на проявившуюся фигуру с парой трехлитровиков в авоське, и слеза скатилась из-под воспаленного века Ренса.

        И сразу же ожил лагерь. Отовсюду раздались слабые выкрики:
    — Тебя только за смертью посылать!
    и:
    — А я вам говорил, что у Ёси заначка всегда есть!
    и:
    — Да что ж он еле плетется-то? Помру же сейчас...

        И только Дед теперь молчал, то ли обдумывая открывшиеся перспективы лексикологии, то ли берег силы для намечающегося опохмела.

***** конец записи *****

0

3

ШОБНЕЗАБЫТЬ

По страдающему лицу Карлессона текли крупные капли пота. Моторчик пропеллера (врио вентилятора) за спиной взвывал и кашлял — от жары в плавильном цеху клинил подшипник.
Богиня неместная, одна штука, она жи .G, лениво-грациозно возлежала на подиуме мартена и многозначительно загибала божественные пальчики:
— Во вторых: … в 1879 году Николай Михайлович Пржевальский выступил из города Зайсан в третье путешествие во главе отряда из 13 человек. По реке Урунгу через оазис Хами и через пустыню в оазис Са-Чжеу, через хребты Нань-Шаня в Тибет, и вышел в долину Голубой реки (Мур-Усу). Тибетское правительство не хотело пускать Пржевальского в Лхасу, и местное население было так возбуждено, что Пржевальский, перейдя через перевал Танг-Ла и находясь всего в 250 верстах от Лхасы, был вынужден вернуться в Ургу...

и не забыть про коньячок в буфете океанариума

0


Вы здесь » Завалинка » Литературоведение » Роллы